Рада героически сдалась, позволив Тиене усадить себя за стол, и сама не заметила, как принялась уплетать стоящие ближе всего к ней пирожки с мясом и картошкой, запивая их крепким хмельным медом Нуэргос из поясной фляги самой Тиены. Великая Царица, на щеках которой тоже играл алый румянец, принялась сбивчиво и довольно расплывчато объяснять Раде природу дара, золотого огонька, что горел и горел в ее груди. Странно было слышать от другой женщины о том, что она постоянно ощущала вместе с искоркой, о том, что началось у них задолго до того, как они попали в Данарские горы. О связи, что установилась между их сердцами, позволяющей им обеим чувствовать эмоциональное состояние друг друга, которую анай называли золотым эхом. Тиену, правда, очень удивило, что эта связь у Рады с Лиарой присутствует постоянно, а не только в моменты физической близости.
Поразил Раду и тот факт, что для зачатия ребенка не всегда требовалась и физическая близость. Двум анай достаточно было, в общем-то, лишь слиться этими горящими в груди угольками настолько полно, чтобы потерять себя в душе другой, чтобы их личности смешались, став чем-то единым. И тогда одна из них или даже обе зачинали дитя. Это звучало гораздо более интимно, чем любые разговоры о физической близости, и Тиена несколько раз прерывалась, рассказывая об этом: прихлебывала из фляги, откашливалась, словно ей что-то попало в горло, ожесточенно пыхтела своей трубкой. Рада смотрела на нее и не завидовала ей; сама она со стыда бы сгорела вместе с лавкой, если бы ей пришлось кому-то объяснять такие вещи.
В конце концов, когда они прояснили момент с золотой пульсацией в груди, Тиена дала Раде и несколько совсем уж скупых советов, касающихся крыльев. Эти советы слишком близко подходили и к другой ситуации, той самой, которая касалась только их с искоркой и только в очень определенные моменты, и Раде пришлось зажмуриться, выслушивая все, что говорила ей Тиена. Зажмуриться и вовсю дымить своей трубкой, потому что к тому времени она уже просто физически была не способна ни смотреть на царицу, ни отвечать что-либо ей. Единственное, что Рада могла еще делать, — это не удирать с воплями под сень Рощи Великой Мани, и гордилась собой, что ее сил хватило хотя бы на такую вещь.
Кажется, ты ханжа, матушка. Вот уж неожиданно, правда? Хвала Роксане, что ты осталась среди Каэрос, которые не слишком-то любят говорить о своих чувствах. Пожалуй, второго такого диалога ты уж совершенно точно не переживешь.
Тем не менее, каким бы личным и чересчур интимным ни был совет Тиены, а только Рада воспользовалась им и постаралась перехватить контроль над комочком в груди, что был крыльями, позволяя ему при этом растечься едва ли не маслом на сковороде, но внимательно следя за тем, что именно она контролирует процесс. Крылья за спиной моментально раскрылись. А когда она точно так же по своей воле позволила ему сжаться в ее груди, крылья закрылись.
К тому моменту они обе с Тиеной были красны, как перезрелая свекла, не смотрели друг другу в глаза и сидели на самых краешках лавок, дымя трубками, словно перетопленные бани.
— Думаю, это был самый странный разговор в моей жизни, — хрипло проговорила Рада, бросив на Тиену короткий взгляд из-под ресниц. — Но спасибо тебе за него, первая первых. Это было очень… познавательно.
— Да уж! — хмыкнула та, покачав головой. Румянец все еще продолжал покрывать щеки Великой Царицы, но ее зеленые глаза, поднявшиеся на Раду, горели лукавством. — Что ж, Черный Ветер, кажется, это можно считать началом нашего знакомства. Хоть оно, и правда, было очень уж странным.
— Не то слово! — фыркнула Рада, чувствуя себя вдруг точно так же, как давным-давно, в Военной Академии, когда двое пареньков подбили ее на то, чтобы стащить исподнее наставника Ферона и вывесить его на флагштоке над основным зданием школы.
Смех вдруг сам собой полез из горла, заставив ее морщиться и щуриться, и Тиена засмеялась вместе с ней, захохотала во всю глотку, хлопая ладонью по толстой столешнице, сработанной из старой сосны. Несколько бродящих вокруг анай в белом удивленно оглянулись на них, но это больше не смущало Раду. Кажется, после такого разговора ее уже ничто не могло бы смутить.
Отсмеявшись наконец, Тиена посерьезнела, хлопнула ее по плечу и проговорила:
— Ты нравишься мне, Рада, и я чувствую, что вовсе не слепой случай привел вас в наши горы, и не просто так в тебе зажглась искра дара Великой Мани. Я буду очень признательна работать вместе с вами со Светозарной и надеюсь, что у нас с вами будет достаточно времени на это. Эрис распорядилась утром, чтобы для вас подготовили дом. Как только закончатся празднования, и Младшие Сестры отправятся маршем на Серый Зуб учиться летать, вы переедете в этот дом. Тогда у нас будет больше времени, чтобы вдоволь наговориться.
— Благодарю тебя, первая первых, — Рада с теплом взглянула на Тиену, склонив голову в благодарном поклоне. Та подмигнула ей и поднялась с лавки.
