— А теперь иди к своей нареченной, а то она уж, небось, не пойми что думает. Не хотелось бы мне вызвать гнев Светозарной на свою голову. И отдыхай, Рада. Впереди у нас много работы.
Рада проводила взглядом удаляющуюся в сторону храма Богинь Великую Царицу и только покачала головой. Вовсе не так она представляла себе их первую встречу, но в любом случае, это было гораздо познавательнее, чем она предполагала. Поднявшись с лавки, Рада зашагала в сторону искорки, которая нетерпеливо мерила поляну шагами, то и дело поглядывая на них с Тиеной и тревожно хмурясь. Все у нас с тобой теперь будет хорошо, моя искорка. Все хорошо.
Под тяжелой рукой Рады было так хорошо, так сладко свернуться клубочком и не высовывать носа наружу. Долгие четыре недели они спали хоть и рядом, но не вместе, и за это время Лиара успела истосковаться так, что хоть плач. Сейчас же тело звенело от приятной сладкой истомы, а поцелуи Рады все еще горели на разгоряченной коже. И Лиаре казалось, что она — самая счастливая женщина в мире.
Лунный свет протянул по полу маленького домика длинную дорожку, падая сквозь окошко, приоткрытое наружу и впускающее в дом прохладу летней ночи. Вместе с ней в тесные стены забрался и чуть терпкий запах криптомерий, и сладкое благоухание жасмина, что цвел почти что под самым окном, и нежный голос соловья, хоть это уже и казалось Лиаре совсем странным. Соловей ближе к середине лета? Обычно они замолкали уже в самом его начале, принимаясь вить гнезда и обустраивать свою деловитую жизнь. А этот, ишь, надрывался во всю глотку. То ли подругу еще не успел себе отыскать, то ли тоже был частью того невыразимого волшебства, которым Держащая Щит оплела Рощу Великой Мани.
Лиара обвела глазами помещение, жмурясь от золотистого счастья, что сейчас текло по ее венам, пропитывало каждую ее клеточку. Этот дом был таким же уютным, что и тот в становище Сол, но по-своему. Маленькие окошки, сквозь которые врывается ночной ветер, покачивая белоснежные занавески. Запах свежего дерева; вряд ли этот домик срубили больше пяти-шести лет назад. Ощущение шершавых досок настила под ногами, ощущение, от которого Лиара уже успела отвыкнуть. Густая наполненность, почти физически ощутимая атмосфера домашнего тепла, которая бывает только в деревянных домах, где буквально каждая дощечка дышит. И дом дышит вместе с ними со всеми.
Тихонько скребся кто-то под крыльцом, наверное, ежик, которого Лиара приметила пару дней назад. Шуршало что-то в темных углах под потолком, куда не доставали бледные отсветы щита Аленны. Дом поскрипывал, постукивал, дом дышал сквозь открытые настежь окна в летнюю теплую ночь. Дышала и Рада рядом. Ее грудь медленно и мерно вздымалась, и Лиара, прижавшаяся ухом прямо к ее сердцу, слушала его неторопливый стук. Повлажневшая от жара кожа уже высыхала, сердце замедлялось, стуча все ровнее и мягче. А ведь всего какие-то минуты назад оно гремело, как бешеное, грозя лопнуть в любой миг.
Покачивались на ветру занавески, и луч лунного света, расчерченный квадратом оконной рамы, падал на пол.
— Рада, — тихонько позвала Лиара, прикрывая глаза и слушая всей собой эту сладкую, будто жасминовый запах ночь.
— Ммм? — прогудела рядом та. Голос ее был хриплым, похожим на мурчание огромной кошки, свернувшейся в калачик и довольно помахивающей кончиком хвоста. От его звучания по спине Лиары пробежали сладкие мурашки истомы.
— Ты теперь… какая-то другая, — Лиара и сама смутилась своей откровенности и принялась водить пальцем по предплечью Рады, покрытому золотыми узорами, похожими то ли на завитки морского прибоя, то ли на кучерявые облака под пронзительными копьями солнечного света. Именно такая татуировка появилась у нее на правой руке после получения крыльев.
— Другая? Ты о чем, кошечка моя? — мягко проговорила та. Мурчащие нотки так и не исчезли из ее голоса, сделавшись только гуще и как-то… призывнее. Лиара ощутила, как в груди, там, где постоянно пульсировало золотом маленькое солнышко, соединявшее их воедино, сладко ёкнуло, и нежность вновь начала растекаться по ее венам, наполнять ее всю.
— Ну… — она замялась, не зная, как продолжить, и кончиком пальца обводя узоры на предплечье Рады. Золотой рисунок на нем казался частью ее кожи, а не чем-то инородным, метами, которые были у нее с рождения. И очень шел ей, подчеркивая тугие жгуты мышц и старые бугорки шрамов, полученных в сражениях много лет назад. — Мне кажется, ты теперь как будто ближе ко мне. — Лиара с трудом подбирала слова, особенно, учитывая специфику темы. Ни с кем другим она бы никогда не решилась говорить о таком, а с Радой это было… сложновато. Несмотря ни на что. — Ты всегда была со мной, прямо у меня в груди, но сейчас как будто еще ближе. Или я говорю ерунду?
