Сама Рада только и делала, что упиралась в стену, казавшуюся каменной. За ней пульсировало и билось живое воспоминание, Рада чувствовала, как оно танцует там, будто бабочки, которых закружил ветер, но вытащить его наружу, в свое обычное сознание, никак не могла. В голову лезли какие угодно мысли кроме тех, что были нужны. Это что же, выходит, я могу делать что-то такое, о чем даже потом вспомнить не могу? То есть часть моего сознания постоянно находится в другом месте, что-то там вытворяет, а что — мне никак не узнать? Внутри зашевелился непрошеный гнев. Рада терпеть не могла не знать, во всяком случае, те вещи, которые касались исключительно ее. Обычно, если она не вдавалась в подробности всего этого, все заканчивалось какими-нибудь подставами, вроде той, из-за которой ей пришлось покинуть Мелонию, или Сагаиром, который украл ее и едва не вывез в Темную Страну. Конечно же, вряд ли ее собственная голова могла учинить с ней что-то подобное, что-то плохое, но это еще не означало, что у нее вообще было право что-то делать без ведома Рады.
Кажется, люди — как лук. Рада остервенело жевала безвкусный кусок солонины, глядя прямо перед собой и нахмурив брови. Куча слоев, каждый из которых только горше предыдущего. И лук посчастливее, чем они. Он хотя бы не переживает, что состоит из множества слоев, и знает их все. А как мне узнать их все? Как мне вспомнить то, что вспомнить невозможно? Наверное, есть какой-то способ построить мост. Это слово вдруг что-то задело в памяти, и Рада вздрогнула всем телом, когда бабочки на той стороне невидимого барьера, начали остервенело бить крыльями, пытаясь проникнуть ей в голову. Что такое там было с мостом? Что-то ведь было, очень важное. Что-то…
— Итак, — бросил Алеор, отряхивая руки от последних крошек хлеба, и Рада вздрогнула, упустив нить воспоминаний. Недовольно она воззрилась на эльфа, в очередной раз прервавшего ее в важный момент. Впрочем, теперь она хотя бы знала, от чего отталкиваться, чтобы вспомнить, и это уже было хорошо. Эльф выпрямился, оглядывая друзей, полный своего обычного энтузиазма и бодрости. — Сейчас мы с вами войдем в Пустые Холмы. Как вы все знаете из героических песен, посвященных моему прошлому походу сюда, Холмы населяют Черви.
— Что они такое, Алеор? — Кай склонил голову набок, разглядывая эльфа. — Как с ними бороться?
— Это длинные гигантские мерзкие Черви с полной пастью зубов, — спокойно ответил Алеор, словно все это было само собой разумеющимся. Улыбашку передернуло. — У самого края Холмов живет мелочь, длиной около десяти метров, личинки, которые прячутся тут от своих крупных собратьев. Но в глубине Холмов можно встретить бестий и в полсотни метров длиной.
— Просто великолепно! — всплеснула руками Улыбашка. Эльф не обратил на нее никакого внимания.
— Охотятся они по звуку. Они совершенно тупые и слепые из-за того, что ползают под землей, но очень голодные. Поэтому они развили острый слух, который позволяет им чуять вибрацию даже от самых тихих и легких шагов. Как только они слышат добычу, они поднимаются наверх, на поверхность, выпрыгивают прямо у нее из-под ног и рвут на части. — Алеор легко пожал плечами.
— И как ты планируешь пересечь Пустые Холмы? — взглянула на Алеора Рада.
— Не вижу смысла придумывать колесо во второй раз, — бодро ответил Алеор и положил руку на лежащий возле него трезубец. — Дамиан хоть и был полным идиотом, однако его способ нам вполне подойдет. Надо просто воткнуть эту штуку Червю в основание позвоночника, и можно садиться на него и ехать до тех пор, пока он не сдохнет от потери крови.
— А когда он сдохнет? — лицо Улыбашки с каждой секундой становилось белее и белее.
— Пересядем на другого, — пожал плечами Алеор. — После того, как им пробили нервные окончания, живут они еще около часа, так что какое-то время у нас есть.
— То есть ты предлагаешь каждый раз спешиваться и снова подвергать себя опасности быть сожранным другим Червем? — слабым голосом уточнила Улыбашка. — Или что, прыгать и махать руками, привлекая их внимание, чтобы они подвезли тебя дальше?
— Уверяю тебя, нам даже не понадобится прыгать, — очаровательно улыбнулся ей эльф. — Черви с большой охотой жрут друг друга, так что как только мы оседлаем нашего будущего скакуна, за нами сразу же увяжется десяток других, которые обеспечат нам необходимые пересадки. Это как с заставами у гонцов, только вместо лошади будет громадный склизкий Червь. Вот и все.
— Загриен Каменоступый! — Улыбашка обхватила голову руками, глядя перед собой широко распахнутыми глазами. В них неверие мешалось с ужасом.
— Это безумие, — негромко заметил Кай, глядя на Алеора. Кажется, даже его непоколебимая вера в эльфа зашаталась. — Черви же могут атаковать нас, пока мы будем на спине того, первого. Да и как ты вообще собираешься заарканить его? Он же прямо из под ног выпрыгивает.
