– Да, ничего не скажешь, крепко вам ушастые мозги промыли… Эх, Лея, знала бы ты, сколько эльфов взывают к своим богиням с мольбой о моей смерти, и что? А ничего, живой я, как видишь, невзирая на все их стенания. Впрочем, не о том речь, мы с тобой о коварстве соседушек толковали, репей им в дышло. Так вот, по словам Пиримова сынка, его батя был в сговоре с Алчем. Договорились они одновременно напасть на наши владения и пограбить вволю. Только Пирим сволочь хитрая, он решил подставить Алча, на день задержав выступление своей дружины. Его расчёт был на то, что вся наша дружина отправится на северную границу настучать Алчу в бубен, а он тем временем без помех обдерёт как липку южные районы. Просто и со вкусом. Заодно и сынок опыта поднаберётся. Но и это ещё не всё. Частично угнав, частично распугав жителей, он бы добился того, чтобы наш юг обезлюдел. И тогда Его милость Пирим пробил бы на совете баронов решение о передаче под его руку пустующих земель. И всё законно, не подкопаешься…
Тёплым тихим вечером мы с Леяной гуляли по саду. Россыпь звёзд и ослепительно-яркая чёрточка молодого месяца радовала глаз, но освещенности дорожкам не добавляла, что было на руку многочисленным молодым парочкам, выбравшимся из душных помещений сюда на променад. То тут, то там во тьме мелькали тени, временами слышался задорный звонкий смех, добродушный мужской басок, довольный женский писк, а порой и приглушенные расстоянием звуки поцелуев доносилась до наших ушей, заставляя Леяну краснеть, а меня смущённо покашливать. Подобная свобода нравов легко могла привести в ярость какого-нибудь ханжу, но только не меня: в данном случае я скорее придерживался точки зрения незабвенного Карлсона – "пустяки, дел-то житейское". В самом деле, почему бы и нет? Наконец-то гадкое чувство безысходности, Дамокловым мечом висящее над всеми жителями обоих баронств отступило, и теперь люди радовались жизни, торопясь наверстать упущенное. Так что мне, морали им читать? Не дождётесь! Пусть резвятся, пока молоды, а если из этих встреч под луной возникнут новые семьи, то я буду только рад.
Ворота замка по ночному времени были уже закрыты, а вход и выход для гуляющих парочек был разрешен через маленькую дверцу в боковой стене. Там, возле поста стражника соорудили столы и лавки, где собирался народ другой возрастной категории – побывавшие в боях воины и почтенные отцы семейств. Соответственно и темы здесь обсуждались совершенно иные. Я частенько останавливался поодаль, не входя в пятно света от подвешенных на стену фонарей, и оттуда, из темноты слушал рассказы и байки прошедших времён.
Во-первых, мне, как хозяину этих мест, было полезно знать, чем живёт и дышит простой человек.
Во-вторых, услышанное помогало мне лучше понять местные устои, обычаи, в знании которых я подчас плавал, а это делало меня в глазах народа чужаком, дорвавшимся до власти.
В-третьих, просто интересно. Конечно, многое зависело от рассказчика, но я порой хохотал до слёз над очередной побасенкой, совершенно позабыв о своём первоначальном намерении не привлекать к себе внимания.
Сегодня было "во-первых". Услыхав голос Лесьяра, я придержал Лею, не дав ей ступить на освещённый пятачок возле стены.
– Подожди. Интересно, давай послушаем. – шепнул я ей на ушко.
Как я понял, здесь в данную минуту за кружкой браги происходила окончательная притирка Залеских дружинников с охотниками из Западного удела. По крайней мере, тут находились представители старшего поколения и тех, и других. Причём мужчины сидели не наособицу, а одной тесной компанией и вели общую беседу.
– Вот ты скажи мне, – наседал на Лесьяра Залесский десятник, чья голова была заметно тронута сединой, – почему вы, когда Пиримовых воров брали, вы их вязали, время тратили. Не проще ли было просто ткнуть каждого под ребро засапожником? Вы б так вдвоём со всей их сворой управились бы. Что, разве не так? Но вы ж однако так не сделали, а почему?
– Так, да не так. – отвечал Лесьяр, хлебнув добрый глоток из кружки. – Были бы это упыри, я б так и сделал, и совета бы не спрашивал. А Пиримово войско… оне хучь и враги, но ведь люди. Я ж када водицы нашей сглотну, так втрое шустрей кровососов становлюсь. А человек тогда и вовсе, что младенец предо мной. Вот ты говоришь в ножи взять, а того не понимаешь, что бесчестно это. Недостойно воина. Вот против ельфов ушастых, это да. Опять же, против упырей ихних, тожить. Но не против такого же, как и ты сам.
– Сталбыть, честь воинскую блюдёшь? Вот это правильно, вот это по-нашему!
