– Им понадобились деньги, но в долг у нас они брать не хотели. – Маме тяжело давалась эта история, поэтому она сильнее сплела наши пальцы. Вторую руку я протянула папе. – Генри связался с отморозками.
Я ужаснулась. Неужели мой отец мог сделать такое? Неужели не было другого выхода?
– И, – всхлипнула мама, – он задолжал им крупную сумму, и они… убили его.
Она заплакала. Мама вытирала бегущие по щекам слезы, едва находя силы продолжить рассказ. Даже по бледной щеке папы поползла слезинка, пропитав ткань подушки.
– Дженнифер знала, что они придут и за ней. Она была готова сделать все что угодно ради твоей безопасности. – Мама сжала мою руку еще крепче. – Она попросила нас забрать тебя и взяла обещание никогда не рассказывать тебе об этом.
Теперь и я больше не смогла сдерживаться и заплакала. Заплакала так сильно, как никогда, ведь вместе со слезами выходила боль.
– Они оба очень сожалели обо всем.
– Но неужели вам не хотелось своего ребенка?
– Джун, ты всегда была нашей дочкой. И правда, которую ты узнала, ничего не меняет.
– Мы любим тебя, – прошептал папа дрожащими губами.
– А кассета? – вдруг вспомнила я.
– Кассета? – еле повторил он.
– Там, где вы с Оуэном говорите, что ждете детей.
– Я знал, что он не сдержится.
– Не сдержится? – переспросила я.
– Лишь он знал правду о тебе, – прокашлялся папа, – но мы расходились во мнениях.
– В каких мнениях?
– Он считал, что ты должна узнать правду о своем происхождении, – каждое слово заставляло его прилагать колоссальные усилия, – а мы с мамой думали иначе.
Тогда до меня дошло, почему Оуэн занимал столь шаткую позицию: то намекал, то скрытно держался от лишних разговоров подальше. Он не знал, как поступить правильно: рассказать или сохранить тайну вместе с Аланом. Вероятно, по этой же причине папа не знакомил меня с Хэйсами.
– На той кассете я пытался подготовиться, – произнес отец. – Я готовился… к твоему рождению.
Мама слабо улыбнулась сквозь слезы.
– Мы уже тогда тебя любили.
– А вы умеете хранить тайны, – всхлипнула я с нервным смешком. – А куда ты ездил по выходным?
– Он ездил к Дженнифер, – ответила за него мама.
– Она очень любила цветы, – добавил он. – Я обещал… всегда дарить их ей.
Все встало на свои места, но легче от этого не стало. А ведь раньше я думала, что если узнаю правду, то камень сразу же спадет с души. Кажется, я снова ошиблась.
Произошло слишком много всего, а история моей семьи оказалась полна трагичности и печали. И я не знала, сколько понадобится времени, чтобы свыкнуться с этим. С тем, что мои биологические родители мертвы. А Дженнифер… мертва.
Все, что мне оставалось, – это сохранить о них светлую память и продолжать жить. В конце концов, былого не вернешь. Иногда самая сильная любовь приводит к несчастьям, которые невозможно исправить. Все сложилось бы иначе, если бы мои биологические родители не были слишком гордыми, чтобы занять денег у брата и его жены. Но, думаю, даже такая история заслуживает быть рассказанной и жить в памяти нашей семьи.
И тогда я задумалась: а захотела бы я все изменить? Глядя на моих маму и папу, я поняла, что нет, ведь мне достались лучшие родители на свете, подарившие мне замечательную жизнь. И я буду любить их всегда. Они и есть моя семья.
С губ сорвалось простое: «я люблю вас».
– И мы тебя, родная, – прошептали они сквозь слезы.
Это было именно то, что я хотела услышать больше всего. А мы все еще держались за руки, не желая отпускать друг друга. Я знала, все будет хорошо.
ТАЙЛЕР
Огромная сверкающая голубая люстра переливалась под светом остальных маленьких ламп, развешанных по помещению. Повсюду сновали официанты в белых рубашках и черных брюках, предлагая экзотические закуски на позолоченных подносах, а гости в шикарных нарядах слушали слишком долгую речь одного из сотрудников фирмы моего отца «Все для растений». Мужчина стоял на деревянной трибуне с микрофоном, а над ним висел ярко-зеленый плакат со знаменитым лозунгом «Растет лучше вместе с нами». Ресторан «Золотая лагуна» выглядел намного лучше, чем когда я был здесь в последний раз. И я ясно понимал почему.
Моя совершенно изумительная девушка съела вишенку из оранжевого коктейля и аккуратно поставила полупустой бокал на бледно-желтую скатерть рядом со своей крошечной серебристой сумочкой и большим шоколадным фонтаном. Я не мог насмотреться на то, как прекрасно она выглядела: легкое белое платье, которое открывало тонкие плечи, а на идеальных ногах – светлые лодочки. Волосы были собраны в небрежный пучок на затылке и не скрывали блестящих сережек в виде цветочков в ее маленьких ушках. Вместе мы смотрелись как жених и невеста, так как я надел классический черный смокинг с белой рубашкой – правда, как всегда, без бабочки или галстука – и темные оксфорды.
Мне удалось пробраться к ней через весь зал по скользкому полу карамельного цвета и шепнуть на ухо:
– Эй, как дела?
Она слегка вздрогнула от неожиданности и обернулась. На ее лице заиграла радостная улыбка.
– Я развлекаюсь, так что все хорошо.