И всё. Больше никаких свидетелей – дальше следы Теодоры полностью терялись. Данн подозревал, что она направлялась в Огасту. Он проверил мотели, больницу, таксистов. Если кто-то и видел ее, то не припомнил, как это произошло. Ее велосипед так нигде и не обнаружился, хотя детектив сомневался, что она поехала на нем дальше. Из Огасты Теодора могла легко добраться автобусом до Атланты, а оттуда – в любую точку США.
Телефона у нее с собой не было, и, насколько Данн мог судить, ни с кем из своих знакомых она не связывалась. Какое-то время он подозревал, что Теодора живет со своим биологическим отцом, которого он разыскал в Сан-Франциско. Но тот был второй раз женат, у него было двое детей от второй жены, и он не проявлял особого интереса к местонахождению дочери. Это, по крайней мере, подтверждало то, что Данн частенько слышал в городе: отец Теодоры и вправду оказался бездушным говнюком.
Обвинения Теодоре так и не предъявили. Начальник полиции активно подталкивал Данна к этому, но тот всякий раз отказывался. Большинство улик были лишь косвенными. Очень много деталей откровенно не стыковались друг с другом. Грамотному адвокату и напрягаться не пришлось бы – хотя не то чтобы у Теодоры Бриггс таковой имелся. Вдобавок, поскольку это было единственное дело об убийстве, которое Данн когда-либо вел, он не хотел хоть в чем-то накосячить. Хотел сделать все правильно. И в итоге не сделал ни так, ни эдак. Вообще никак не сделал.
Под фотографиями Виктории и Теодоры Данн прикрепил еще три снимка. Трех мальчишек подросткового возраста.
Зейн Росс на момент убийства был бойфрендом Виктории. Самодовольного вида парнишка вырос в самодовольного вида взрослого – теперь Зейн владел магазином хозтоваров в городе. Данн иногда покупал там всякие мелочи.
Стив Барнетт и Аллан Коннер были друзьями Теодоры. В вечер убийства они вроде должны были встретиться с Теодорой. Стив безуспешно звонил ей целых пять раз – на шестой она ответила на звонок и всего через несколько секунд опять отключилась. По словам Стива, Теодора сказала ему, что не может говорить.
Абсолютно ничего убедительно не связывало этих парней с убийством. Но интуиция подсказывала Данну, что все трое парней лгали ему во время следствия. За прошедшие годы Данн несколько раз вызывал их в отдел для беседы. Но все они аккуратно придерживались своих уже изложенных версий. Если кто-то из них и знал, где находится Теодора, то сумел хорошо это скрыть.
Ниже были прилеплены еще три фотографии – трех предметов, которые до сих пор хранятся в коробке в хранилище вещдоков отдела. Орудием убийства послужил устрашающего вида рыболовный нож, который Теодора купила всего за три дня до убийства. Это больше чего-либо другого указывало на преднамеренность с ее стороны. Затем окровавленная куртка Виктории, в которую была одета Теодора, когда ее нашли. И, наконец, серебристая маскарадная маска, найденная на месте преступления, – маска, в которой Теодора была на вечеринке. Все это указывало исключительно на одного человека. Этого было достаточно, чтобы предъявить обвинение, а возможно, и осудить Теодору, даже и без более убедительных улик, которые так и не нашлись. Тогда почему же Данн колебался?
Может, из-за роли его собственной дочери в этой истории? Роли, которая смутила, разочаровала и напугала его? Он вспомнил, в какой ужас пришел, когда узнал, как его дочь издевалась над этой девчонкой. Настолько затравила ее, что дело дошло до этого. Уж не потому ли он настолько протабанил с расследованием и позволил Теодоре исчезнуть все эти годы назад? Потому что подсознательно хотел, чтобы она по-прежнему числилась пропавшей – чтобы защитить свою дочь?
Данн и вправду этого не знал.
За прошедшие годы он прикреплял к этой белой доске еще фотографии, а потом убирал их, рисовал временн
Две девушки – одна пропала, другая мертва. Три лживых парня. Три улики – молчаливый укор убийце.
Одно незакрытое дело об убийстве.
Утром Бенджамина нигде не было видно, но Джемма знала, что он спал на диване в гостиной – слышала ночью, как он входил в дом.
Она сказалась на работе больной, чего никогда не делала, если только не была и вправду больна, а затем собрала Лукаса в садик, стараясь сохранять спокойствие. Забросила его туда, а затем поехала на пляж и провела все утро, глядя на то, как волны озера Мичиган мягко накатывают на берег.
