Джемма чувствовала себя разбитой, беспомощной и отчаявшейся. Но где-то в самой глубине всех этих неотвязных и вязких эмоций, затягивающих ее вниз, ощущала плотное скопление чего-то еще. Какой-то неведомой силы, неодолимой и неистовой, приказывающей ей бороться, а не просто визжать и топать ногами. Это было то же самое чувство, что заставило ее много лет назад уйти из дома и сменить имя. Такой же компульсивный зуд, который побудил ее пойти на ту роковую вечеринку в честь Хэллоуина. Прямо сейчас эта неведомая сила глухо рычала у нее в груди – некая хаотичная сущность, барабанный бой без какого-либо различимого ритма.
Тому, что происходило с ней в последнее время, не было никакого рационального объяснения. Слишком много странных совпадений, слишком много разговоров, совершенно не укладывающихся в голове… Она не сходила с ума – по крайней мере, Джемма так не думала. Тогда почему же все это происходит? Это было похоже на одну из тех классических сказок, в которых боги решили поиздеваться над людьми только потому, что им этого захотелось. Не так ли чувствовал себя Эдип, когда его вынудили убить своего отца и жениться на собственной матери, чтобы исполнить странное пророчество? Или Иов, когда Господь Бог буквально растоптал его и его семью – только для того, чтобы доказать свою точку зрения Сатане?[17] Или Основа[18], когда его использовали как игрушку в игре между Обероном и Титанией?
Джемма всегда избегала внимания, даже в детстве. Некоторые люди просто жить не могут без внимания, как орхидеи, только требуют большего. Но она знала, что некоторые люди подобны сорнякам, которые если и привлекают к себе какое-то внимание, то только плохое. В школе ее главным утешением было то, что пусть даже ее и обзывали Прыщавкой, большинство одноклассников никогда не обращали на нее особого внимания – слишком занятые попытками попасть в престижную тусовку, или забраться повыше по социальной лестнице, или оправдывать ожидания родителей, учителей и друзей. И даже когда они издевались над кем-то, то безоглядно распыляли свое внимание между ней, Стивом, Алланом и еще полудюжиной других бедолаг. Теодора почти никогда не оказывалась в самом центре людских помыслов. Разве что в ту ужасную неделю после инцидента в туалете. И после той вечеринки на Хэллоуин.
Когда она сбежала, то выбрала Чикаго как раз по этой причине. Огромный мегаполис с миллионами других людей, где можно бесследно исчезнуть и долго оставаться незамеченной. И это успешно выходило у нее на протяжении тринадцати лет. Кроме немногих избранных, никто по-настоящему не обращал на нее внимания. До сих пор.
По-другому на это и не взглянешь – она опять оказалась в центре внимания… чьего-то. Натан, и та женщина на Хэллоуин, и та тетка, что зашла в «Примадонну»… Все они кружились вокруг нее, играя свои маленькие роли в причудливой пьесе, главной героиней в которой была она сама. Джемма не понимала, как такое возможно. Может, на нее и вправду ополчились боги? Но она предпочитала верить, что есть лучшее объяснение.
Она разберется с этим. Джемма вовсе не собиралась мириться с происходящим, как Эдип, или Иов, или Основа. Она не заляжет на дно, не станет прятаться, пока не надоест этим неведомым силам. Она будет сопротивляться.
Когда Джемма наконец ушла с пляжа и поехала в детский сад забирать Лукаса, в груди у нее ярко горел новый огонь, который заставил ее почувствовать себя более бодрой, более сильной. Она включила радио, и заводная песня из восьмидесятых, зазвучавшая из динамиков – «Маньяк»[19], – заставила ее ухмыльнуться. О да, это как раз про нее!
Лукас был вроде в приподнятом настроении, когда она приехала за ним в садик. Он спросил, почему его не забирает Айрис, и Джемма объяснила, что дала ей выходной, а затем была вынуждена растолковать, что такое выходной.
По дороге домой Лукас рассказывал ей про какую-то игру, в которую они играли в садике. Слушала Джемма вполуха, планируя свои ближайшие действия. Сначала она поговорит с Натаном. Выкроит на выходных немного времени, чтобы пообщаться с ним наедине, и просто так все это не оставит. Он что-то знал, Джемма была в этом уверена. Имелась какая-то причина, по которой он все это ей сказал, и она намеревалась выяснить, в чем та заключалась.
– А потом нам раздали наши маски с празднования Хэллоуина, чтобы мы забрали их домой, – закончил свой рассказ Лукас.
– Очень за тебя рада, зайчик.
– Хочешь посмотреть на мою?
– Когда приедем домой.
Но он уже возился со своей сумкой.
– Смотри!
Джемма вздохнула и посмотрела на Лукаса в зеркало заднего вида. Это была серебристая полумаска с оборками по краям, вроде тех, что аристократы надевают на бал-маскарад.
– Очень красивая.
Лукас надел ее.
– Ну как?
Джемма усмехнулась.
– Да, это очень…
Ее взгляд остановился на маске. Она уже видела ее раньше.
Джемма перевела взгляд вперед как раз вовремя, чтобы резко дать по тормозам, избегая столкновения с идущей впереди машиной, которая остановилась на красный свет.
– Ой! – жалобно вскрикнул Лукас. – Больно, мамочка!
