Для того чтобы кулебяка, поставленная в печку, не лопнула и не развалилась, а следовательно, не потеряла форму, необходимо соблюдать следующие условия:
1)не раскатывать теста тоньше 1/2 пальца;
2) при защипывании кулебяки не натягивать края теста и накладывать один край на другой, чтобы края не разошлись, хорошо защипать концы кулебяки;
3) хорошенько выправлять кулебяку на листе, чтобы не было внутри нее пустых мест и чтобы фарш лежал везде ровным слоем;
4) сделать на концах и посредине кулебяки отверстия, чтобы пар мог свободно выходить;
5) ставить кулебяку в печку не в поперечном, а в продольном направлении;
6) сначала ставить кулебяку в сильный жар и не изменять его до тех пор, пока не зарумянится.
Через несколько глав Максудов попадает уже на театральный банкет: «Большой круглый стол в стороне был покрыт невиданной по белизне скатертью. Огни играли на хрустале и фарфоре, огни мрачно отражались в нарзанных бутылках, мелькнуло что-то красное, кажется, кетовая икра. Большое общество, раскинувшись в креслах, шевельнулось при моем входе, и в ответ мне были отвешены поклоны».
Не хуже закусывают писатели и в ресторанах: «Примерно через полчаса мы сидели за запятнанной скатертью у окошка ресторана „Неаполь“. Приятный блондин хлопотал, уставляя столик кой-какою закускою, говорил ласково, огурцы называл „огурчики“, икру – „икоркой, понимаю“, и так от него стало тепло и уютно, что я забыл, что на улице беспросветная мгла, и даже перестало казаться, что Ликоспастов змея».
При этом дома, на кухне в квартире Максудова жарят баранину, по-простому, без всяких изысков: «Было около девяти часов вечера. Я приехал домой. Все было как всегда. Из кухни пахло жареной бараниной, в коридоре стоял вечный, хорошо известный мне туман, в нем тускло горела под потолком лампочка».
Для жаркого берут заднюю часть баранины; мясо хорошо моют, обсушивают полотенцем, кладут в кипящий жир или масло, прибавляют шпика и жарят, пока не зарумянится. Затем прибавляют кипятку (если желают придать соусу кисловатый вкус, то 1/4 часть уксусу), луку, лаврового листа, гвоздики, перцу, соли и жарят баранину еще около 3 часов в плотно закрытой посуде, часто поливая соусом.
А позже, на «поминках по пьесе» Максудов с приятелем, по старинному русскому обычаю, едят блины. Но тоже не простые, а с «соленой красной икрой и семгой».
Издательский, а потом театральный мир – это уже определенно сытая Москва. «Снаружи» Максудову эти миры кажутся яркими и притягательными, но узнав их ближе, увидев тот паноптикум, что собирается за щедро накрытыми столами, «на двенадцать кувертов», с «икоркой» и «огурчиками», – он с ужасом отшатывается.
«Мастер и Маргарита» – сложное, многоплановое произведение, затрагивающее многие аспекты истории и культуры, религии, философии, психологии, социологии и проч. Но мы обойдемся с ним варварски, ограничившись только кулинарными сюжетами, которые встречаются на страницах этого романа. И начнем… с фруктовой воды, которую пили Берлиоз и Иван Бездомный в странный майский вечер на Патриарших прудах.
«Попав в тень чуть зеленеющих лип, писатели первым долгом бросились к пестро раскрашенной будочке с надписью „Пиво и воды“.
Да, следует отметить первую странность этого страшного майского вечера. Не только у будочки, но и во всей аллее, параллельной Малой Бронной улице, не оказалось ни одного человека. В тот час, когда уж, кажется, и сил не было дышать, когда солнце, раскалив Москву, в сухом тумане валилось куда-то за Садовое кольцо, – никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста была аллея.
– Дайте нарзану, – попросил Берлиоз.
– Нарзану нету, – ответила женщина в будочке и почему-то обиделась.
– Пиво есть? – сиплым голосом осведомился Бездомный.
– Пиво привезут к вечеру, – ответила женщина.
– А что есть? – спросил Берлиоз.
– Абрикосовая, только теплая, – сказала женщина.
– Ну, давайте, давайте, давайте!..
Абрикосовая дала обильную желтую пену, и в воздухе запахло парикмахерской. Напившись, литераторы немедленно начали икать, расплатились и уселись на скамейке лицом к пруду и спиной к Бронной».
