Шольке почувствовал как злорадная ухмылка появилась на его лице. Без сомнения, это последняя «пятисантиметровка», стоявшая ближе к дороге, сменила позицию и открыла огонь во фланг французам, заметив что те подошли совсем близко! К сожалению, быстротечная дуэль закончилась не в пользу артиллеристов. После нескольких выстрелов всех танков, сосредоточивших на них свой огонь, «зубастик» замолчал. Гюнтер не знал выжил ли там хоть кто-то, но надежды было мало… В любом случае, парни Классена сделали что смогли. Ещё три «Somua» и один лёгкий танк уже не смогут ворваться в Вадленкур. А из двух тяжёлых танков у одного расстелилась гусеница и до конца боя он сможет служить разве что в качестве металлического дота. Итого — на подчинённых Гюнтера теперь могли наступать один тяжёлый «B1 bis», четыре средних «Somua» и десять лёгких танков. С головой хватит всем его солдатам… И козырей больше нет…
Как вдруг над головой раздался душераздирающий вой и поле боя снова утонуло в огне и дыму! Земля вздрагивала от тяжёлых взрывов а с неба слышался гул моторов! Неужели прибыла «воздушная кавалерия»⁈ Так и есть! Знакомые силуэты «Штукас» с их неубирающимися шасси пронеслись над головой. Пикирующие бомбардировщики круто падали к земле, скидывали свои бомбы и, надрывно ревя двигателями, лезли вверх. Буквально на глазах Гюнтера одна из бомб упала прямо на обездвиженный тяжёлый танк. Громоподобный взрыв! Маленькая башня, бешено кувыркаясь в воздухе, грохнулась на землю и покатилась по ней… Куски корпуса и гусениц разлетелись в разные стороны, калеча осколками французских пехотинцев, оказавшихся рядом. Также под удар германских пилотов попали один из средних танков и два лёгких. Горящие и дымящиеся машины остановились и из них спешно спасались танкисты.
Но, как оказалось, у врагов нашёлся тот кто принял правильное решение! Все оставшиеся на ходу машины резко увеличили скорость и устремились в город! Шольке понял их замысел — на улицах Вадленкура, среди домов и очень близко от немцев, штурмовики вынуждены будут быть предельно внимательными чтобы не отбомбиться по своим. А значит, их эффективность резко снизится, что даст французам шанс всё-таки захватить город! А за танками, группами и поодиночке, устремились и пехотинцы. До позиций Гюнтера им оставалось метров пятьдесят, совсем близко! И их уже не удержать…
— Отступать!! Всем отходить к церкви!! — заорал он во весь голос, махая рукой. — Раненых не оставлять!! Быстрее, парни, не спите на ходу!
Подавая пример он взвалил на плечо одного из раненых стрелков и, сгибаясь под весом его тела и своего снаряжения, направился по ходу сообщения вглубь городка. Над ним свистели пули но добросовестно отрытые пути отхода позволили его людям отступить почти без потерь. Уже на углу, перед тем как свернуть за развалины дома, он оглянулся на то место где стояла тяжёлая зенитка.
Установка «восемь-восемь» представляла собой невообразимо перекрученную кучу металла. Щит смят и разорван, накатник открыт, ствол уткнулся в землю… Рядом с орудием, среди десятков орудийных гильз, лежали несколько неподвижных тел. Гюнтер не мог различить был ли там Глаубер но, учитывая что расчёт составлял больше десяти человек, были шансы что выжившие выполнили его приказ и отступили к церкви. Что ж, основную линию обороны они удержать не смогли… Но кто сказал что всё потеряно? Пока стучат сердца и руки держат оружие, они будут сражаться!..
Сплюнув на землю тягучую слюну Гюнтер осторожно поправил на плече тело стонущего стрелка и направился к церкви, готовый ко всему что его ждёт.
Там же, в то же время.
Дивизионный генерал Антуан Гишар.
Его дивизия таяла… В буквальном смысле истекала кровью. На этом трижды проклятом поле перед Вадленкуром десятками и сотнями умирали его люди, его танкисты. Те, которые поверили ему и пошли в свой последний бой, уверенные в победе. Нет, он ни в чём не мог их упрекнуть. Сегодня, прямо сейчас, они сражались так, что будь это в его воле, каждый бы получил высшую награду за храбрость в бою.
Танки бесстрашно шли вперёд даже когда их соседи вспыхивали как свечки, взрывались от детонации боекомплекта или бессильно останавливались на разорванных гусеницах. Казалось, они забыли что такое страх смерти. Всё больше и больше машин выходило из строя, поле заволокло удушливых дымом от горящей техники и иногда Антуану чудилось что в небо устремляются души тех его людей кто принял смерть здесь, на родной земле, в бою за свободу Франции. Их оставалось всё меньше и меньше, тех кто объезжал полыхающие остовы и наступал дальше. Но ни один танк не повернул назад! Ни один!
