Здесь были все его подчинённые, те кто прошли с ним тот невыносимо тяжёлый день 17 мая 1940 года, когда Гюнтер уже стал прощаться с жизнью, зная что им больше нечем остановить последние французские танки, окружившие церковь. Но не только они, Шольке заметил и нескольких знакомых солдат в армейской форме, подчинённых Биссинга.
Вот Бруно, без кителя и в штанах с подтяжками, уже явно выпивший, встаёт из-за большого стола держа в руке бутылку вина… Виттман и Ковальски сидят рядом склонившись друг к другу и разговаривая, но увидев своего командира тут же расплываются в улыбке… Малец Ханке тоже тут, жадно уплетает еду со стола… А вон и Майснер, пытается всех перекричать что явился Шольке…
Комната ярко залита электрическим светом, огромный стол, сооружённый из нескольких меньших, стоит в самом центре, а вокруг него десятки стульев. С которых вскакивают его солдаты, его боевые товарищи… нет, уже братья! После той мясорубки он окончательно перестал воспринимать их как всего лишь бойцов. Теперь они его семья! Если бы не эти бравые парни то Гюнтер точно не смог ничего сделать! Каждый из них внёс свой вклад в победу над врагом! Как же он хотел чтобы здесь и сейчас рядом с ним стояли те кто сражался вместе плечом к плечу но не дожил до спасения! Увы…
… — Командир, как вы? — улыбался Брайтшнайдер, стоя рядом с ним.
… — Оберштурмфюрер, наконец-то вас выпустили! Мы уже заждались! — завопил Майснер, тоже с трудом пробравшись к Гюнтеру через толпу эсэсовцев.
… — Да здравствует наш командир! — звонко закричал бевербер Ханке, весь красный и потрясая полупустой бутылкой.
Уже напился, чёртов сорванец! Ну погоди, он устроит ему утром усиленную разминку…
— Тихо!!! — внезапно во всю мочь заревел Бруно, обернувшись к солдатам. — Я хочу сказать речь!
Потребовалось полминуты чтобы все, наконец, успокоились и в ожидании посмотрели на гауптшарфюрера. За это время подмигнувший Виттман сунул Гюнтеру в руки какую-то кружку в которой почти до краёв плескался шнапс.
— Парни! Все знают почему мы все здесь сегодня собрались, верно? — спросил он, обведя всех взглядом.
Подтверждающие кивки и одобрительные возгласы послужили ему ответом.
— Но я напомню! Сегодня мы будем вспоминать тех кого уже нет с нами… Кто погиб за Германию и фюрера, зубами цепляясь за этот городок, зная что если дрогнет то не только умрёт сам но и подведёт армейцев, тех кто сейчас рвётся вперёд, добывая победу! — продолжал Бруно, вызвав удивление своими словами удивление у Шольке. — Скажу честно, в глубине души я не верил что у нас получится… Чёртовы французы лезли на нас словно паршивые лемминги, не считая потерь. Знаю, я был такой не один, многие сомневались, хоть и не говорили об этом… Но, чёрт побери, мы всё-таки сделали это!!! — взревел Брайтшнайдер под оглушительные радостные крики. — Мы надрали задницу напыщенным «лягушатникам» и показали что немецкие парни самые лучшие солдаты в мире!! Да здравствует Германия и её верные сыны, для которых не существует невозможного!!
Снова одобрительный рёв, который Гюнтер с радостью поддержал.
— Вот только есть среди нас один человек без которого бы ничего не получилось… — улыбаясь, говорил Бруно, осторожно размахивая рукой с кружкой. — Он провёл нас через половину Бельгии почти без потерь, и это при том что мы двигались, можно сказать по вражеским тылам. Это его заслуга что мы успели сюда приехать и подготовить французам горячую встречу! Именно он, не побоявшись нарушить устав, умудрился найти артиллерию, без которой мы ничего не смогли бы сделать с вражескими жестянками! И, наконец, это он все эти дни поддерживал и не давал упасть духом, даже когда эти поганые ублюдки отравили нас и заставили воевать с обосранными подштанниками!
Вся комната, включая самого Шольке, грохнула от хохота, вспоминая незабываемую ночь перед сражением когда весь город пропах удушающими выхлопами от последствий вражеской диверсии.
— Я хочу выпить за нашего командира, оберштурмфюрера Гюнтера Шольке! За того кто спас наши грязные задницы и дал возможность сейчас поднять за него кружку! — закончил Брайтшнайдер и люди снова заорали, показав что полностью с ним согласны.
…А потом все дружно выпили, шумно поздравляя Гюнтера и друг друга, хлопая по плечам. Из-за духоты в помещении многие сняли свои кители и остались в белых майках, не рискуя открыть окна на улицу в которые бешено барабанил усиливающийся дождь.
Роске, тоже не отстающий от ребят, приготовил ему место рядом с собой, поманив рукой.
— Ну, как тебе самодеятельность парней? — спросил он, наклонившись к Шольке чтобы быть услышанным в общем гаме.
— Честно? Не ожидал! — признался Гюнтер, наливая себе новую порцию шнапса. — Очень приятно понимать что все твои усилия не пропали зря и я смог спасти хотя бы их… Ты бы знал как бы я хотел сейчас увидеть тут всех тех кто был жив ещё двое суток назад! — его улыбка померкла когда он оглядывал радостных солдат СС.
