Саша подавил вздох и только головой покачал. Нет, такие как Ирина вряд ли в будущем исправятся, это просто их суть, заодно развитая воспитанием о том все люди априори хорошие и всегда готовы помочь друг другу. То что это не всегда так, говорить бесполезно, не поверят пока сами несколько раз шишки не набьют. Да и то не факт…
— Это место где проститутки продают мужчинам своё тело! И выполняют все их самые грязные желания! — прямо рубанул он, пытаясь устрашить её.
На это раз учительница покраснела как переспелый помидор. Положив сумочку себе на колени Ирина теребила её пальцами и, словно прыгнув с обрыва в реку, еле слышно спросила:
— А… а откуда вы, Сергей, про них знаете? Про эти дома и этих… проституток?
Мда… Честно говоря от такой девушки он уже устал сегодня удивляться. Будь Саша закоренелым преступником то эта глупышка точно всю жизнь бы работала на него, свято думая что делает полезное дело. Уж он бы сумел её в этом убедить, причём очень быстро. Просто удивительное создание!
— Рассказали эти мошенники! Именно это они и хотели с вами сделать но я им помешал! — ответил Александр и встал со скамейки. — Ну что ж, приятно было с вами познакомиться, вещи я вернул, так что всего доброго, Ирина! Может когда-нибудь ещё и встретимся! До свидания!
Развернувшись к выходу из дворика Саша прошёл несколько шагов и его догнал возглас девушки:
— Сергей, постойте!
Обернувшись, он увидел как та вскочила со скамейки и быстро подбежала к нему с робкой улыбкой:
— Извините меня, Сергей, просто мама всегда говорила что все люди братья и я должна им помогать становиться лучше. А тех кто плохие делать хорошими, исправлять… ну, там она много всего говорила… — опять смутилась учительница. — Да и у нас в Омске люди не такие как здесь… Ой, я опять не то говорю… Я хотела сказать вам спасибо, Сергей! Если бы не вы, то… не знаю что бы делала… И если вы вдруг… в общем, если что…
— Я вас понял, Ирина! — улыбнулся он такой непосредственности. — Если что я вас сам найду. Во Львове не так много школ так что учительницу Ирину я найду быстро. Договорились?
— Да! — радостно улыбнулась она.
И когда он уже почти вышел со двора то услышал как та крикнула вдогонку:
— Моя фамилия Точилина! Ирина Точилина! Я буду преподавать русский язык и литературу!
Помахав рукой и показывая что услышал Саша прошёл под аркой жилого дома и снова оказался на людной улице.
— Да уж, какие, оказывается, бывают молодые советские учительницы… Просто диву даюсь! — хмыкнул он и неторопливо зашагал к дому…
г. Вадленкур, Франция.
19 мая 1940 года. Вечер.
Гюнтер Шольке.
Наконец-то! Разогнув онемевшую спину и отложив последнюю бумагу Гюнтер со вздохом облегчения встал из-за стола. За окном сгущались сумерки, по стеклу стекали капли дождя, начавшегося ещё днём. Всё это время, начиная с того момента как Зепп усадил его в своём кабинете и загрузил бумажной работой, Шольке не выходил из здания штаба. Приказы, ведомости, докладные и служебные записки для его подразделения… словом именно та бумажная работа которую он так не любил но был вынужден заниматься. Даже мелькнула мысль что во время вражеской атаки ему было легче… Но тут же отбросил её. Глупо так думать, особенно учитывая сколько его бойцов погибло за этот дрянный французский городишко, прикрывая задницу танкистов. Хотя потом уже они прикрыли его собственное седалище, в последний момент отбросив противника и позволив поверить что этот день у них не последний. Значит, в расчёте? Туше!
Сам Дитрих не заглядывал в свой кабинет уже несколько часов и где он пропадал, похоже, не знал даже Роске, сидевший за стеной и время от времени помогавший Гюнтеру со штабными бумагами. Кстати, вот и снова он…
— Вы закончили, Шольке? — спросил он, подойдя к столу.
— Да, только что… — кивнул Гюнтер, разминая правую кисть. И, движимый благодарностью за помощь, предложил: — Давай без чинов?
— С радостью, Гюнтер! — улыбнулся унтершарфюрер. — Ну что ж, раз ты, наконец, освободился то пойдём. Нас уже ждут.
— Куда пойдём? И кто ждёт? — удивился Шольке, застёгивая воротник плащ-палатки и надевая свой шлем.
— Узнаешь чуть позже, а сейчас времени мало! — с этими словами Роске тоже напялил на себя пилотку, которую раньше держал в руке, и вышел за дверь, вынуждая Гюнтера последовать за ним.
Дождь не унимался, лил как из ведра, образуя на выщербленном танковыми гусеницами асфальте обширные лужи. Зато влажный воздух стал пахнуть свежестью а не гарью от сгоревших домов и техники. Втянув носом запах Гюнтер плотнее закутался в свою накидку и ускорил шаг, слыша как капли стучат по стальному шлему.
…Вот и его временный штаб! На этот раз возле крыльца не маячила фигура «цепного пса» и Шольке с адъютантом Дитриха тут же забежали внутрь. Ещё несколько шагов по коридору и Роске, шедший первым, распахнул дверь в самую большую комнату в доме. Гюнтер зашёл за ним и удивлённо остановился, встреченный настоящим радостным рёвом…
