— Первая: из-за контрудара противника в значительной степени нарушены коммуникации наступающей группы армий «А». В данный момент некоторые соединения испытывают дефицит топлива, боеприпасов и запасных частей. Их расход, по докладам командиров, составляет до 80% от имеющегося запаса. Если не сделать передышку то скоро передовые части будут вынуждены использовать неприкосновенный запас и временно утратят боеспособность. По докладу начальника оперативного отдела группы армий генерала Блюментрита, поддержанного начальником штаба, потери в танковых дивизиях, боевые и технические, составляют в среднем 25% — 35% от всех машин. Присутствующий здесь генерал Гудериан может подтвердить это. Доклад, касающийся состояния авиации, предлагаю сделать генерал-полковнику Мильху, так как это его прерогатива.
— Вторая: высока вероятность нового контрудара не только со стороны окружённых но и с юго-запада, от Парижа. Если противник сможет наладить координацию и провести одновременный удар с двух сторон то это будет настоящая катастрофа, мой фюрер! Ослабленная потерями и отрезанная от снабжения группа армий «А» окажется, в свою очередь, сама окружена, прижата к морю и разгромлена. В таком случае группе армий «В» одной не справится и ей придётся отступать на восток, что даст возможность противнику оправиться от удара и перехватить инициативу.
— И третья причина: по сведениям разведки англичане начинают стягивать в район Дюнкерка боевые корабли, одних эсминцев несколько десятков. И если наши танки будут наступать вдоль побережья то вражеский флот сможет нанести им новые тяжёлые потери. Единственный способ помешать этому — использовать авиацию, так как наш флот находится в гаванях.
Снова наступила тишина. Гальдер продолжал стоять, видимо, ждал вопросов, но все молчали, ожидая что скажет он, фюрер. А тот задумался, так как причины, высказанные начальником Генерального штаба, были очень весомы. Но потом решил послушать и остальных, что они скажут по этому поводу.
— Господин генерал, прошу вас! — Гитлер дружески обратился к Гудериану который ему чем-то импонировал. — Каково ваше мнение на эту ситуацию, как танкиста?
Тот, несмотря на его знак что можно сидеть, всё равно встал, одёрнул китель и заговорил:
— Мой фюрер! Я частично согласен с генерал-полковником фон Рундштедтом и генерал-лейтенантом Гальдером. Танковые части действительно понесли серьёзные потери в технике, испытывают нужду в снабжении, а люди устали и измотаны двухнедельным непрерывным наступлением. Также согласен с тем что существует опасность нового контрудара как со стороны Парижа так и Дюнкерка. Но… Я за продолжение наступления! — твёрдо сказал он и обвёл всех вокруг спокойным взглядом.
Гальдер едва заметно скривился и неодобрительно качнул головой. Мильх и Шпеер остались равнодушны, один живёт только самолётами, другой вообще не военный. А сам Гитлер постарался удержать улыбку, заранее зная что Гейнц всегда рвётся вперёд. Что он что Роммель, они друг друга стоят.
— Поясните, генерал! — попросил он, с интересом глядя на танкиста.
— Дело в том, мой фюрер, что нам нельзя сейчас останавливаться! — энергично сказал тот. — Мы должны, несмотря ни на что, использовать каждую свободную минуту, каждый час для наступления, потому что потом может быть уже поздно! Сегодня англичане и французы растеряны провалом контрудара, подавлены потерями и слухами об эвакуации. Но не следует недооценивать противника! Уже завтра, если мы дадим ему время, он может прийти в себя и начать ожесточённо обороняться! Время на войне на вес золота! Мой фюрер, я лично разговаривал с нашими танкистами перед тем как лететь в Берлин! Да, они устали! Да, они тревожатся за остаток горючего в баках и считают каждый снаряд в боеукладке! Да, они мечтают выбраться из тесных металлических коробок и поспать хотя бы четыре часа под ближайшим пыльным кустом! Но я абсолютно уверен в том что на последний рывок их хватит! Готов поставить на это мои лампасы, мой фюрер! Союзники сейчас держатся из последних сил! Стоит крепко ударить ещё раз и они просто побегут к морю, бросая оружие и снаряжение куда попало! Я уверен в этом, мой фюрер! — упрямо сжал губы Гудериан.
— Господин генерал, видимо, вы не до конца осознали смысл моих слов! — не сдержавшись, ответил нахмурившийся начальник Генерального штаба. — Если высказанных мною причин вам мало то ответьте мне на несколько вопросов!
Гитлер не мешал спору. Было интересно послушать Гудериана, которому он внутри благоволил, и его оппонента и высшего армейского начальника, по совместительству предателя Рейха. Фюрер знал что своенравный Гейнц не отличался педантичным выполнением приказов вышестоящих, за что 16 мая Клейст временно отстранил его от командования корпусом. Впрочем, инцидент был быстро улажен и Гудериан снова вернулся обратно.
— Слушаю вас, господин генерал-лейтенант! — с готовностью отозвался генерал-танкист, имеющий то же звание что и сам Гальдер.
