— Вот как… — медленно кивнул Генрих, пытаясь сохранить самообладание. — Надо полагать они подошли к экипажу броневика и любезно попросили их выйти, чтобы воспользоваться бронемашиной? Вы это хотите сказать, Рейнхард?
Гиммлер чувствовал как его голос буквально сочится издёвкой но ничего не мог с собой поделать. Ему очень хотелось как-то выплеснуть наружу всё своё волнение, ярость, страх но он не мог. Вокруг слишком много людей, если Генрих сорвётся у них на глазах то лишь сделает себе хуже…
— Думаю, рейхсфюрер, что… — начал говорить Гейдрих но тут же был прерван.
— Молчите! — каким-то свистящим от напряжения голосом ответил Гиммлер.
Он снял свою фуражку, очки и медленно провёл ладонью по лицу. Так, надо успокоиться! Что случилось то случилось, теперь уже поздно мечтать о том что можно было бы сделать для предотвращения. Прошлое не вернуть назад, надо принять ситуацию за данность и реагировать на события. Постояв минуту в молчании Генрих смог обуздать себя, открыл глаза и посмотрел на окружающих.
Шелленберг и Гейдрих не отрывали от него взгляда, стоя навытяжку. Хагенхайм, несмотря на своё состояние, так же возвышался рядом, ожидая команды.
— Роттенфюрер, продолжайте… — тихо бросил Гиммлер, ощущая как его охватывает какой-то фатализм. Будь что будет, он уже устал бояться. Человек такая скотина что даже постоянная угроза смерти может приесться и не вызывать сильных эмоций. Наверное, солдаты в окопах, куда в любое мгновение может прилететь снаряд или мина, чувствуют то же самое, подумал Генрих.
— Террористы подождали своего сообщника, который выбежал из переулка, и потом уехали, рейхсфюрер. К сожалению, подкрепление, вызванное для перекрытия улицы с другой стороны, не успело буквально на минуту… — говорил эсэсовец, понемногу бледнея. Только сейчас Гиммлеру пришло в голову что парень держится на пределе, пытаясь казаться сильным.
— Хагенхайм, вы же сейчас свалитесь! — опомнился он, окинув солдата внимательным взглядом. — Рейнхард, что вы стоите как фонарный столб⁈ Помогите же ему! И вызовите врача!
— Рейхсфюрер, я в порядке… — вяло запротестовал высокий эсэсовец но, повинуясь властному жесту Гейдриха, осторожно опустился на асфальт.
От одной из медицинских машин подбежал врач, кинул взгляд на раненого, и почтительно но твёрдо попросил разрешения отправить его в госпиталь. Генрих, естественно, не возражал. Да, у него было много вопросов и претензий к своим высокопоставленным подчинённым но вот простые парни, такие как этот роттенфюрер, ни в чём не виноваты. Они сделали что могли, умирали пытаясь спасти Шпеера и выполнить долг, и если это не получилось то тут вина тех кто имеет право отдавать приказы.
— Хагенхайм, скажите, сколько по-вашему было террористов? — настойчиво спросил Рейнхард прежде чем побледневший солдат, поддерживаемый доктором, направился к медицинскому грузовику.
— Я не уверен точно… — извиняюще протянул тот. — Но на мой взгляд их было трое. Двое внутри, водитель и командир, а потом ещё третий… он был ранен, я видел как он хромал когда прыгал к люку. Я бы его снял, группенфюрер, но мне не повезло, я как раз в то время заправлял новую ленту… Извините меня…
Гиммлер видел что парень казнит себя за то что не смог воспользоваться возможностью и упустил момент прикончить одного из нападавших. Успокаивающе махнув рукой он отпустил его и уже хотел отойти когда эсэсовец вдруг замер, опираясь на доктора, и снова развернулся к ним.
— Я тут ещё кое-что вспомнил, группенфюрер… — заколебался он, глядя на Гейдриха. — Не знаю, важно это или нет, но они там что-то кричали друг другу… Кажется, не по-немецки.
— Вы уверены, Хагенхайм? — Гиммлер заметил как Рейнхард встрепенулся словно пёс увидевший вкусный кусок мяса. Да и сам он весь превратился в слух. — Я понимаю ваше состояние но нам нужны любые подробности, даже самые мелкие!
— Так точно, группенфюрер. Честно говоря, они там что-то друг другу кричали но из-за грохота стрельбы я почти ничего не слышал… — замялся солдат, переводя взгляд с рейхсфюрера на Гейдриха. — Твёрдо помню одно — примерно за минуту до того как третий террорист вышел из переулка тот пулемётчик, который сидел в башне и стрелял по нам, очень громко крикнул какое-то слово похожее на «сэр».
— Сэр⁈ — Гиммлер, сам будучи удивлённым, заметил как Гейдрих и Шелленберг обменялись взглядами и ошарашенно уставились на него. — Вы точно слышали именно это слово?
— Да, группенфюрер, именно его! Или же очень похожее! — подтвердил эсэсовец, тяжело сглотнув и всё больше наваливаясь на доктора. Хорошо что тот тоже был довольно широкой комплекции и терпеливо ждал конца разговора, то и дело поглядывая в сторону медицинской машины. — Знаете, он так закричал… Как будто в отчаянии!.. Вот теперь всё…
— Благодарю, роттенфюрер, вы нам очень помогли! — Гейдрих не погнушался подойти к эсэсовцу и осторожно пожать ему руку. — Обещаю, вас отправят в самую лучшую клинику Берлина. И обязательно отметят, я за этим прослежу!
