— Здравствуйте, господин рейхсфюрер. Скажу честно, состояние раненого очень тяжёлое, скорее даже критическое. Весьма вероятно что все наши усилия не смогут дать результата и пациент умрёт. Операцию проводит наш лучший хирург, поверьте, но у господина Шпеера обширная кровопотеря, не считая других повреждений внутренних органов. Вообще чудо что его смогли довезти до нашей клиники живым!
Генрих едва не потерял самообладание. Неужели этот Венцель не осознает последствия лично для него, Гиммлера⁈ Кретин! Тут и так на волоске всё висит а если Альберт не выживет… Рейхсфюрер предпочёл выбросить эти мысли из головы. Он вплотную приблизился к мужчине, так что почувствовал запах его кёльнской воды, и тихо сказал:
— Похоже, вы никак не хотите понять одну простую вещь, доктор… Рейхсминистр Шпеер ДОЛЖЕН выжить в любом случае! Так понятно? Делайте что угодно и как угодно но он обязан жить. Потому что если вы не сможете его спасти… тогда отправитесь за ним следом. Надеюсь, я ясно выразился?
Венцель побледнел как полотно и сглотнул, растерянно глядя на него. Его глаза забегали от страха и он судорожно попытался объяснить ситуацию:
— По… послушайте, гос… подин рейхсфюрер… но я не могу вам это гарантировать! Боже мой, мы же не волшебники! Состояние нашей медицины и опыт персонала очень высоки но это же…
— ВАМ ВСЁ ПОНЯТНО?!! — буквально заорал Гиммлер на весь коридор, всё-таки не сдержавшись от ярости и страха, копившихся в нём с того самого момента когда Генрих узнал о нападении.
От его крика доктор вздрогнул а по его виску поползла капля пота. Он ничего не смог ответить и только мелко закивал.
— Вот и хорошо… — спокойно сказал Гиммлер, с трудом заставив взять себя в руки. — Если нельзя войти в операционную то проводите меня туда где можно смотреть через окно.
— Да… конечно, прошу за мной… — Венцель деревянной походкой направился вперёд. На ходу вынул из кармана халата сложенный платок и промокнул своё лицо дрожащей рукой. На миг Гиммлеру стало жалко доктора но он подавил это чувство. Его бы кто пожалел перед фюрером…
Нужное место оказалось за поворотом. Широкое окно давало прекрасный вид на то что происходит внутри. Всё помещение было залито ярким электрическим светом, лившимся из широких круглых светильников установленных сверху над головами врачей. Множество разных медицинских приборов, абсолютно непонятных для Гиммлера, стояло и лежало на столах вдоль стен и маленьких тележках на колёсиках. В центре располагался широкий стол, на котором и лежало тело Альберта.
Вокруг него столпилось несколько человек в белых халатах, масках и шапочках. Командовал всеми один из них, склонившийся над рейхсминистром. Из-за стекла Генрих не слышал ни малейшего звука но иногда помощники или медсестра сбоку подавали ему разные медицинские инструменты, подчас выглядевшие как орудия пыток. Особенно потряс Гиммлера один из них, похожий на ножницы. Хирург безжалостно орудовал им, ковыряясь в теле раненого, и Генрих отвёл глаза, невольно представив себя на месте Шпеера…
— Рейхсфюрер, у нас гости… — голос Гейдриха отвлёк его от тягостной картины за окном. Она была страшной но чем-то притигивающей взгляд, хотелось закрыть глаза или отвернуться но Гиммлер с трудом смог это сделать. Слева послышались уверенные шаги множества сапог и он повернул голову, гадая кто решил присоединиться к ним. И его прошиб холодный пот, как совсем недавно Венцеля, сейчас стоявшего рядом…
К ним приближался сам фюрер.
Гитлера сопровождали несколько эсэсовцев, державших оружие наготове, словно они каждую секунду ждали нападения. Все как на подбор, высокие и широкоплечие, отчего фигура рейхсканцлера казалась подростком на их фоне. Вдобавок в коридоре появилось и несколько гестаповцев, вежливо но настойчиво разворачивающих обратно всех врачей и медсестёр пытавшихся пройти мимо.
Одетый в свой обычный серый костюм с фуражкой фюрер подошёл к ним и тоже уставился в окно, наблюдая за ходом операции. Его лицо было словно застывшая маска, глаза запали. Казалось, он даже не заметил стоявшего рядом Гиммлера, как и его спутников.
Постаравшись придать себе виновато-деловой вид Генрих понял что надо как-то действовать. Постараться оправдаться, привести какие-то доводы в свою защиту… Но как на зло в голову ничего не лезло, настолько его ошеломило то что случилось. Не успел он выстроить хоть какую-то логичную и выгодную для себя версию…
— Мой фюрер, я глубоко сожа…
Слова невольно застряли в его горле когда голова Гитлера медленно повернулась к нему. Вторично он ощутил как по спине побежали мурашки и капельки солёной воды. Потому что взгляд фюрера был страшен… Глаза Гитлера смотрели сквозь него так как будто Гиммлер превратился в стекло. Казалось, Адольф сейчас вообще его не видел а находился где-то очень далеко. И принял голос своего «верного Генриха» за несущественный звук, помешавший ему услышать нечто гораздо более важное. Но это длилось всего пару мгновений. Взгляд фюрера сфокусировался и Гиммлеру очень захотелось сейчас оказаться как можно дальше от Шарите. От Берлина. От Рейха.
