— Мы предложим им такую морковку от которой им будет очень трудно отказаться… — размеренно говорил он, невозмутимо покачивая своей знаменитой трубкой. — Создадим для них акционерные общества и отдадим большую долю акций наших самых крупных предприятий. Скажем, сорок процентов или даже больше. Станем платить дивиденды по ним, чтобы ещё больше завлечь капиталистов. Позволим влезть в развитие наших месторождений ценных металлов и другие места которые их заинтересуют кроме, возможно, стратегически важных. Откроем рынок для американских товаров, особенно тех в которых у нас дефицит. Трактора, сеялки, всякие приборы… список уже готовится. Будем всячески выказывать своё расположение к США и интерес к их деньгам. Сделаем вид что прижмём местных коммунистов, на радость Рузвельту. А взамен этого станем требовать больших займов, поставки алюминия и всего того что не хватает нашей стране перед войной. Причём в промышленных масштабах. Уверен, если не на всё то на многое они согласятся.
«Но это же даст американцам возможность глубоко залезть к нам в карман и даже диктовать свои условия в случае необходимости!» — эти слова чуть не вырвались с губ Берии и он лишь в последний момент спохватился. Давно зная Сталина Лаврентий никак не хотел верить в правдивость того что услышал. Наверняка есть какой-то подвох во всей этой истории! Просто обязан быть!
— Ваша главная задача, Вячеслав Михайлович, будет заключаться в том чтобы правильно провести переговоры в Вашингтоне и выбить из американцев как можно больше выгоды на наших условиях! — продолжал Иосиф Виссарионович, обратив всё своё внимание на Молотова. — Вы должны дать им понять что советское государство готово пойти на уступки и значительное смягчение своих взглядов на отношения с США. Выразите нашу заинтересованность в тех пунктах о которых сейчас шла речь, и добейтесь максимального их выполнения! Более полный и подробный список необходимых ресурсов, а также их количество и качество, вы получите перед отъездом. Что касается акций наших заводов и рудников… Бейтесь за каждый процент, но когда поймёте что они начинают сбивать цену, соглашайтесь уступить, если они сделают то же самое! Самое большее, что вы можете пообещать в угоду их непомерной жадности, сорок пять процентов акций всех наших самых мощных и рентабельных предприятий! Но за каждую цифру выжмете из них как можно большее количество ресурсов, станков для заводов и дефицитной техники! Убедите их что мы готовы на долгосрочное сотрудничество и, возможно, даже на военный договор о взаимопомощи против Японии. Я думаю что возможность нажиться на нашей промышленности и ворваться в доселе закрытый для капиталистов советский рынок, для насыщения его своими товарами, просто не даст им отказаться от вкусной русской морковки…
Берия, слушая Вождя, всё больше подозревал что настоящая истина где-то совсем рядом. Определённо, Сталин что-то задумал… Но что? И внезапно его озарило! Неужели⁈..
— Товарищ Сталин… — он решился подал голос, чтобы озвучить своё смелое предположение. — Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется что я понял истинный смысл вашей идеи.
Густые брови Иосифа Виссарионовича поднялись, а его голова медленно и одобрительно кивнула. Хитро блеснули прищуренные глаза и Берии почудилось что в кресле сидит не человек а самый настоящий кот, только что незаметно для всех умявший кусок мяса со стола.
— И что же ты понял, Лаврентий? — спросил он, пока удивлённый Молотов непонимающе смотрел на них обоих. — Расскажи, нам с Вячей будет интересно послушать.
— В сущности, я хотел сказать что когда придёт нужное время то для американцев прозвучат те же слова что и в январе 1918 года, а именно — «Караул устал! Прошу покинуть помещение!» — чуть улыбнулся Берия когда заметил усмешку Вождя.
— Продолжай, раз уж начал… — снисходительно кивнул Сталин, видя что он остановился. — Что ты там ещё подумал?
— Мы дадим американским банкирам и промышленникам иллюзию того что они получили желаемое. То есть, советский рынок сбыта для своих товаров и крупный пакет акций наших промышленных гигантов. Они решат что держат нас за горло, потому что мы наберём у них кучу кредитов и займов на грабительских процентах и сами залезем в долговую кабалу. Поверят что глупые советские вожди в очередной раз попались в их сети и станут послушно выполнять волю обитателей Уолл-стрит. Но в один далеко не прекрасный для них день на заводы придут мои сотрудники и вежливо попросят иностранцев удалиться, чтобы не мешать производственному процессу. В тот день они узнают значение слов «национализация» и «конфискация». Вот только будет уже поздно… — уже не пытаясь сдерживать улыбку закончил Берия.
Сталин промолчал. Он лишь улыбнулся в ответ и несколько раз громко хлопнул в ладоши, признавая ум своего давнего соратника.
— Очень хорошо, Лаврентий! Молодец! Как считаешь, каковы будут для нас последствия таких действий? — спросил он и снова внимательно посмотрел на Берию, как бы подбадривая его мысль. Дескать, сказал «А» говори и «Б».
