Нельзя сказать что это было первое появление немецких торпедных катеров в этих водах. С самого начала эвакуации периодически то один то пара «шнелльботов» тревожила местные морские силы британцев, добиваясь мелких побед, но вот такого крупного соединения, да к тому же атакующего ночью, ещё не было.
…И пока всё шло гладко. Вернее, почти… Всё соединение, вытянувшись в две параллельные колонны, буквально кралось вдоль берега, храня радиомолчание и на малом ходу. Вот только из шести эсминцев, первоначально планировавшихся к операции, в море смогли выйти всего четыре, уравнявшись в количестве с вражескими. Один в темноте умудрился сесть на мель при выходе из порта, а у другого неожиданно возникли проблемы с машинами, из-за чего тот тоже вынужден был лечь в дрейф прямо в бухте. Такое начало операции не прибавило боевого духа его участникам но сам Аксель верил что у них всё получится как надо. В конце концов, было бы странно если на войне всё будет идти именно как по нотам. Ведь кроме действий врага есть всякие случайности, которые не всегда можно предугадать, как не пытайся.
Первые бортовые огни на британских кораблях заметили ещё за несколько километров до цели. Маленькие светлые точки хаотично перемещались, кое-где ненадолго вспыхивали прожекторы и быстро гасли, опасаясь привлечь внимание. Но совсем без освещения проводить эвакуацию нельзя, поэтому англичане были вынуждены пользоваться им и нарушать светомаскировку.
Аксель, волнуясь, облизнул пересохшие губы и посмотрел вперёд, где в нескольких сотнях метров перед его катером тускло светил маленький синий маскировочный фонарь на корме впередиидущего эсминца, служащий маяком для пяти «шнелльботов», тихо двигающихся за ним гуськом на заранее определённой скорости. Точно такая же колонна двигалась километром севернее. Четыре оставшихся эсминца вот-вот должны были начать атаку, осветить вражеские боевые корабли и, пользуясь внезапностью, постараться потопить их. И как только эсминцы это сделают то идущие за ними катера начнут выпускать торпеды по ярко освещённым целям, сами оставаясь в тени.
Маленькие огни увеличивались в размерах, становясь всё ближе. Стали доноситься шум двигателей и даже отдалённые крики, так как над водой звуки разносятся далеко. По всей видимости англичане даже предположить не смели о такой наглой ночной атаке, сосредоточившись лишь на противолодочной обороне района эвакуации. Что ж, пора подложить немного дерьма в традиционный английский пудинг… Пусть попробуют его переварить!
Бонке быстро окинул взглядом палубу своего маленького кораблика и хотя в темноте ничего не увидел он знал что экипаж напряжён и готов в любую минуту открыть огонь. Зенитка и пулемёты заряжены и наведены на запад, подносчики тоже наготове, заранее сложив возле них кассеты с малокалиберными снарядами и пулемётными коробками.
Аксель вдруг вспомнил свой наивный вопрос, адресованный командиру объединённой флотилии в самом конце совещания:
— Господин фрегаттен-капитан, а как быть с пленными? Ведь когда британские скорлупки пойдут ко дну там будет плавать куча «томми»?
Тот недоумённо посмотрел на него, явно не ожидая услышать подобное от подчинённого офицера, и спокойно ответил:
— Пленные нам не нужны, обер-лейтенант. У нас приказ — нанести противнику максимальные потери и устрашить тех кто помогает английскому флоту. И мы его выполним, как и положено дисциплинированным офицерам Кригсмарине. Указаний насчёт взятия британцев в плен я не получал, значит, их быть не должно. К тому же, Бонке, если вы сердобольно остановите свой катер ради того чтобы выловить пару полудохлых островитян то тем самым поставите под угрозу не только свою жизнь но и экипажа. Попасть в летящий по волнам «шнелльбот» довольно трудно, а вот если он остановится и станет заниматься самодеятельностью то любому британскому эсминцу хватит одного снаряда чтобы отправить вас на дно. Подумайте, чьи жизни вам важнее, собственная и своего экипажа, или английские? — и, слегка кивнув ему на прощание, вышел из временного командного пункта.
Остальные командиры катеров, ставшие свидетелями этого разговора, лишь весело смеялись, потешаясь над простодушным Бонке. Впрочем, кое-какой авторитет в своей флотилии у него уже был, поэтому через несколько минут они забыли об этом глупом вопросе.
И теперь Аксель только головой покачал, удивляясь тому что спросил. И что на него тогда нашло? Действительно, фрегаттен-капитан абсолютно прав. Если поставить на чашу весов жизни своих людей в количестве тридцати человек и несколько вражеских… то выбор ведь очевиден? Нет, не зря отец говорил что ему надо вытравить из себя дурацкое слюнтяйство, полученное от разговоров с матерью ещё в детстве! На войне жалость к врагу смертельно опасна. И если он хочет вместе со своим экипажем вернуться обратно на базу надо лишь точно выполнять приказы и не раздумывать над тем что не может изменить.
