Ну да, так и есть! Жгут свисал почти до тротуара, являя собой причину каким способом выжившие смогли улизнуть из, казалось бы, верной ловушки. Внизу, прямо под ним, лежал окровавленный труп англичанина, почему-то одетого в куртку пилота и лётные ботинки. Чуть поодаль, около переулка между домами, неподвижно застыло тело в знакомой военной форме бельгийской армии. А эти двое тут откуда взялись, интересно? Получается, те англичане или французы кто смог выжить, сбежали сами и утащили за собой своего командира? И потеряли при этом ещё двоих? Что ж, похвально, молодцы… Шольке был вынужден это признать, несмотря на свою досаду. Ускользнули мышки от кошки…
Он обернулся к лежавшим раненым, которые изо всех сил пытались не привлекать к себе излишнего внимания, и спросил у всех сразу по-английски:
— Если ответите правду — будете жить! Ваши товарищи бросили вас и удрали по этой верёвке? Вместе с лейтенантом?
Те переглянулись и ему ответил один из них, худощавый капрал-пехотинец:
— Да… связали шторы и спустились вниз… вместе с лейтенантом Питерсом… Вы нас не убьёте?
— Нет, не убью. Сколько их было? — снова поинтересовался Гюнтер, пока Эрих и Бруно осматривали винтовки раненых, сложенные в углу.
— Восемь… вместе с лейтенантом… — угрюмо ответил тот же капрал, морщась от боли в простреленной правой ноге. — Но на улице в них стреляли, мы не знаем что там с ними было дальше…
Внизу два трупа, значит спаслись шестеро. Если этот Питерс до сих пор не очнулся то его тащат двое, не считая охранения. В принципе, можно попытаться догнать… Нет, надо сначала разобраться тут! Определить свои потери, позаботиться о своих раненых… ну и об этих, наверное, тоже. Пополнить боезапас и уже тогда идти дальше к порту, или в восточные кварталы.
— Командир, да у них во всех винтовках ни единого патрона! — зло произнёс Брайтшнайдер, подходя к нему. — Эти сволочи стреляли по нам до последнего! И сейчас наверняка сдались только потому что палить нечем!
— Угомонись, Бруно, мы бы на их месте сделали то же самое… — устало произнёс Шольке, хлопнув его по плечу и выходя из комнаты. — Вот только пункт о сдаче в плен был бы явно лишний.
— Это уж точно, командир… — проронил его заместитель, выйдя вместе с ним наружу из спальни в зал. — Сдаваться в плен, даже если тебе нечем сражаться, самое последнее дело! Позор для любого настоящего солдата, но это не про них! Уж лучше застрелиться или подорваться, если не можешь обороняться! Тьфу, слабаки…
Они вместе с Ханке втроём встали в зале, медленно приходя в себя от напряжения боя. Заместитель закурил а Эрих снова стал осматривать свой «МР-38». Чувствуя что его отпускает Гюнтер привалился к стене и понял что отдал бы сейчас за фляжку шнапса очень многое. Но увы, из-за растяпы Бруно теперь у них невольно наступил «сухой закон». Да, Брайтшнайдер что-то говорил будто небольшие запасы алкоголя есть и в других броневиках, но «Забияка» и «Аттила» сгорели, а другие бронемашины далеко.
В квартиру вошёл «Сосиска» и грузно пошёл прямо на них, смотря куда-то вперёд отсутствующим взглядом. Казалось, на нём застыла восковая маска или он превратился в робота. Ага, настоящий Терминатор, усмехнулся Шольке. Они все расступились, освобождая ему дорогу и вяло посмотрели вслед, гадая что гиганту могло понадобиться в квартире.
Тот протопал прямо в спальню и остановился, глядя на раненых пленных. Оберштурмфюрер на несколько секунд закрыл глаза но хлопок включившегося раструба огнемёта заставил его очнуться и удивлённо посмотреть на подчинённого. А тот уже успел отцепить его от пояса и на кончике оружия заплясал весёлый сине-жёлтый огонёк.
— Эй, парень, не дури! — раздался из спальни дрожащий голос того самого капрала. — Убери от нас эту пушку!
У Гюнтера мурашки прошли по коже от страшного понимания того что сейчас может последовать. Раух явно невменяем, надо как-то отвлечь его!
— Роттенфюрер, отставить! — как можно убедительнее произнёс Шольке, медленно отрываясь от стены и поворачиваясь к гиганту. — Убрать огнемёт и выйти из комнаты! Это приказ! Выполнять!
Брайтшнайдер вместе с Ханке застыли рядом, опасаясь спровоцировать парня, а Раух повернул к ним голову, держа палец на спусковом крючке своего ужасного оружия. Его лицо всё исказилось, плечи вздрогнули а на глазах появились слезинки.
— Раух… иди… ко мне! — медленно и внятно проговорил Гюнтер, буквально по сантиметрам приближаясь к нему. Можно было бы попробовать и прыгнуть, но между ними не меньше трёх метров, тот успеет нажать на спуск и превратит всю спальню в филиал крематория. Очень желательно бы этого избежать. — Прямо сейчас! Давай! Ну же!
Шольке приглашающе протянул руку а в спальне послышались испуганные крики и шорохи. Видимо, раненые в меру своих сил пытались отползти подальше. Между тем с Раухом снова произошла перемена настроения. Слёзы быстро пропали а лицо ожесточилось.
— Я не могу, командир… — он медленно и с сожалением покачал головой. — Они убили Карла, понимаете? Я должен отомстить! Иначе я не смогу смотреть нашей матери в глаза…
