— Господин премьер-министр, господа! Ситуация в Дюнкерке уже не критическая, она катастрофическая. И это не метафора, отнюдь. Боеприпасов к стрелковому оружию тех кто ещё сражается почти не осталось, бережётся каждый патрон. Снарядов для артиллерии и зенитных установок нет вообще, они израсходованы полностью. Вдобавок, во многих госпиталях, скученных в районе пляжей, закончились лекарства и перевязочные средства. Медики используют нижние рубашки и постельные простыни для заматывания ран но это не выход, раненые просто умирают от нехватки медикаментов, врачи ничего не могут с этим делать. Обстановка на восточном участке котла очень тяжёлая, переброшенные туда в результате сдачи бельгийцами своих позиций наши последние резервы отброшены наступающими немецкими войсками. В самом лучшем случае нацисты вступят в Леффренкук завтра утром. В худшем — уже сегодня вечером. На западном участке также ничего хорошего. Потеряны городские районы Фор-Мардик, Гранд-Сент, есть неподтверждённые сведения что передовые немецкие части уже в Сен-Поль-сюр-мер, на подходе к порту. Также утрачены пассажирская и грузовая железнодорожные станции. Отчаянная попытка добровольцев полковника Болсома задержать нацистов потерпела неудачу, сам полковник по одним донесениям пропал без вести, по другим — погиб в бою. Нам больше нечем их сдерживать, господа! Штаб лорда Горта, если говорить прямо, больше не контролирует обстановку ни в самом городе ни на пляжах. Настоятельно рекомендую отдать приказ эвакуировать их немедленно, поскольку есть опасность попадания в плен или гибели. Что касается основной массы солдат и офицеров на пляжах… — тут он простуженно раскашлялся и выпил воды из графина, стоящего в центре стола.
— Что касается тех кто на пляжах… — продолжил генерал Уитфилд, снова обретя нормальный голос. — Они уже абсолютно небоеспособны. И даже безоружны, поскольку отдали все свои боеприпасы добровольцам полковника Болсома и тем кто пытался удержать Леффренкук. Паника охватывает всё больше и больше людей. Чтобы в первую очередь эвакуировать раненых приходится буквально пробивать им дорогу к воде, военная полиция не всегда справляется, её не хватает. Отмечены случаи попыток симуляции здоровых солдат под раненых, они стреляют себе в руку или ногу, чтобы их спасали в приоритетном порядке. Ещё зафиксированы случаи самоубийств некоторых слабовольных офицеров, от лейтенантов до полковников, потерявших надежду на эвакуацию. Они просто уходят в дюны и стреляются из своих револьверов…
— Достаточно! — рявкнул Черчилль, с раздражением отбрасывая от себя почти докуренную сигару и снова наполняя стакан коньяком. — Я уже понял что там творится! Мне нужны от вас честные ответы всего на два вопроса, генерал! Первый — сколько на этот час людей эвакуировано в Англию?
— Солдат и офицеров нашей армии, включая индийцев и новозеландцев — 47853 человека на момент моего отъезда! — с готовностью ответил тот, даже не замедлив с ответом. — Сейчас уже, скорее всего, больше пятидесяти тысяч. Плюс 14376 французов, их подбирали в основном французские эсминцы и жители прибрежных рыбацких посёлков. Но на самом деле спасённых больше, потому что мы ведём учёт только тех кого фиксируем сами, а ведь часть людей забирают наши рыбаки и гражданские на своих лодках.
Мензис молча кивнул, подтверждая данные генерала. Его сведения были почти те же, разве что на тысячи-полторы больше. Статистическая погрешность, как говорится…
— Второй вопрос — когда… всё будет кончено? — Стюарт услышал чуть заметную заминку в голосе Уинни и сам затаил дыхание, хотя его аналитики уже ознакомили главу разведки со своим прогнозом.
— Если не произойдёт чуда — завтра, двадцать девятого мая! — без колебаний произнёс Уитфилд, смотря на Черчилля бесстрастным взглядом. — К этому моменту немецкие танки ворвутся на пляжи и устроят там кровавую бойню, вступив в перестрелку с эсминцами.
Рэмси шумно вздохнул, ему явно не понравилась картина как его корабли станут расстреливать на рейде вражеские танки и полевая артиллерия. Судя по реакции остальных, другим она тоже не доставила никакого удовольствия.
— Что ж, благодарю, генерал, за честные ответы… Садитесь! — мрачно ответил премьер-министр, отхлёбывая из бокала сразу пару глотков. — А теперь послушаем другого нашего гостя. Полковник Мензис, что вы можете нам сказать по этому поводу? Есть какая-нибудь идея организовать это самое чудо?..
Лондон, Великобритания.
28 мая 1940 года. Ранний вечер.
Полковник Стюарт Мензис.
Он встрепенулся, когда Уинни неожиданно обратился к нему, и привычно встал со стула. Глава английской разведки уже обдумывал этот вопрос и, если признаться честно, вариантов срочно повлиять на ситуацию было мало. Поэтому полковник решил сначала кое-что уточнить у военных:
— Господа, я правильно понимаю что силовой прорыв эскадры из узостей Скапа-Флоу невозможен? — этот вопрос Мензис обратил к Рэмси, как к тому кто мог повлиять на решение Адмиралтейства.
