Тот поморщился, ему явно не понравилось что Стюарт не против рискнуть одной из самых дорогих драгоценностей британской короны — её флотом, а точнее, крупными кораблями. И он ответил, не скрывая раздражения в голосе:
— Как я уже сказал, это очень опасно! Поймите же, полковник, гунны не хуже нас понимают насколько нужны английские тяжёлые крейсеры или линкоры в районе пролива! Именно поэтому с таким упорством они каждую ночь посылают туда бомбардировщики с минами, то и дело теряя их от наших ночных истребителей, а так же, скорее всего, перебросили туда часть подлодок из тех «волчьих стай» которые пытаются отрезать нас от американских конвоев! Кстати, наши шифровальщики подозревают что немецкий флот поменял коды, поскольку радиограммы немцев теперь расшифровать не удаётся…
— Подождите, господин контр-адмирал, а та радиограмма где говорится о передвижении подлодок… что конкретно там было? И когда она отправлена? — внезапно спросил Мензис, уже подозревая истину.
Рэмси снова недовольно на него глянул, но всё же сказал:
— Радиограмма отправлена пять дней назад из главного штаба германского флота за подписью Редера. Суть приказа… всем немецким подлодкам скрытно обойти Великобританию и сосредоточиться завесой от Исландии и далее на юг, там где проходят основные пути движения конвоев. Это логично, если иметь цель перерезать снабжение метрополии. Именно поэтому мы и решили попробовать рискнуть «Роднеем». Но капитаны эсминцев не могли ошибиться, их акустики точно определили германские подлодки на выходах из наших основных баз. А значит, есть вероятность что этот приказ, отправленный старым кодом, был фальшивкой и ловушкой, в которую мы едва не попали. Кое-кто в Адмиралтействе считает что я преувеличиваю, а немцы просто перенацелили некоторые подлодки уже после того приказа… Это тоже возможно, но зачем тогда после этого все остальные радиограммы пошли новым шифром, который наши криптологи пока не могут расколоть? Что же касается вашего вопроса… Просто представьте себе что случится если мы рискнём пойти напролом? Одна удачная торпеда, или магнитная мина, которые ночами сбрасывают гунны, и тот же «Родней» или любой другой крупный корабль может затонуть прямо посреди прохода! Если это случится то мы можем надолго забыть о том чтобы выйти из бухты и окажемся заперты словно рыба в садке! Такую тушу просто так не уберёшь, уж будьте уверены, полковник! Нет, я категорически против такого риска, сэр! — это уже в адрес премьер-министра, хмуро слушавшего их диалог.
Стюарт вздохнул, и попробовал с другой стороны:
— Я так понимаю, что серьёзный налёт тяжёлых бомбардировщиков по штабу немецких наступающих группировок тоже даст мало эффекта? Если уже сегодня к вечеру дождь закончится то…
— Вы правильно понимаете, полковник! — а это уже голос генерала Уитфилда. Тот, конечно, не авиационный генерал, но про войну на земле кое-что знает. — Во-первых, нам неизвестно точное местоположение штабов Клейста, Гота или Рундштедта, они часто перемещаются. Говорят, им так посоветовал некий генерал Роммель, у которого самого шило в заднице. Во-вторых, даже если бы получилось разнести это сборище нацистских свиней то Гитлер просто назначил бы следующего генерала из своей обоймы. Да, мы выиграли бы день… в крайнем случае два, но тут опять есть то самое «во-первых». Поэтому, даже если вы пошлёте туда своих «SAS», полковник, то они не будут знать куда бить.
— Так есть у вас какой-нибудь план, Мензис? — напомнил о себе Черчилль, как раз в этот момент снова опустошивший бокал. — Я так и не услышал ничего конкретного! Есть есть то поделитесь с нами!
Стюарт подавил очередной тяжёлый вздох и спокойно сказал:
— Если отбросить совсем уж сомнительные планы вроде использования в окрестностях Дюнкерка химических боеприпасов… то остаётся только одно — убийство Гитлера!
Это предложение, как он и ожидал, вызвало некоторый ступор у всех, даже у премьер-министра. Рэмси неопределённо хмыкнул, Уитфилд задумчиво потёр подбородок, а Уинни пронзительно посмотрел на Мензиса. Наконец, Черчилль покрутил в руке очередной сигарой и проронил:
— Что конкретно вы предлагаете, полковник?
