А Юджин с трудом смог разжать одеревеневшие пальцы на прикладе пулемёта. Глубоко вздохнув и чувствуя себя ещё хуже чем прежде, он закрыл глаза и отвернулся от этой сцены, мысленно жалея что вообще стал свидетелем очередной подлости человеческой натуры. Ещё его угнетало собственное бессилие в этой ситуации. В памяти всплыл тот случай перед мостом, когда сержант Барнс настойчиво убеждал его пристрелить дезертира, а пока лейтенант колебался, сам это сделал. А теперь тут несколько сотен, если не тысяч таких вот дезертиров, забывших о долге, чести, совести… Мог бы он сам открыть по ним огонь из своего «Bren», чтобы наказать за подлое убийство майора? Это был горький вопрос, от которого хотелось прополоскать горло чем-нибудь сладким вроде вина. Но, что ещё хуже, Питерс не хотел знать на него ответ! Надо было как-то отвлечься и он тихо спросил:
— Сержант, зачем вы меня спасли? Если уж так хотели жить то могли бы просто оставить в том доме… Честно говоря, я бы не обиделся.
Макговерн промолчал, а потом достал спички с сигаретами и закурил, глубоко вдохнув дым. Темнота уже почти полностью опустилась на пляж и фигура сержанта превратилась в смутный силуэт, который временами расплывался на глазах. Наконец, он ответил:
— Спрашиваете зачем, сэр? Не знаю… Наверное, поддался порыву. Нет, не страху за свою жизнь. Просто не было смысла там больше оставаться, понимаете? Патроны у всех закончились, чем отбиваться? Кулаками? Смешно! — и он на самом деле фыркнул, снова со вкусом затянувшись сигаретой. — Нас бы просто пристрелили и всё. Или взяли в плен как беспомощных цыплят. Поэтому мы просто взяли вас, спустились со второго этажа через дыру в стене, и потом осторожно пробрались сюда через пустые кварталы.
— Там были ещё раненые… в той комнате… — напомнил ему Юджин, не открывая глаз. — Я помню, мы их там складывали.
— Были… — согласился с ним Макговерн и, судя по звукам, тоже лёг рядом с ним. — Хотите спросить почему мы не захватили и их? Всё просто, сэр… Спускать раненого вниз со второго этажа не такое уж простое дело, вот что я вам скажу. А нас было всего шестеро или семеро. К тому же в квартиру вот-вот могли ворваться немцы и тогда бы уже никто не спасся. Пришлось выбирать, либо спасти хоть кого-то… или же погибнуть вместе со всеми без всякой пользы. Может, немцы пощадят их. Не все же они там бешеные твари, наверное… Уж извините, сэр, но мы выбрали первое.
В голосе сержанта, намеренно или случайно, послышались язвительные нотки, от которых Питерсу стало неловко. В самом деле, парни подарили ему возможность пожить ещё немного, а он недоволен? Что ж, спасибо и на этом, как говорится. Хотя лейтенант подозревал… точнее, был уверен что уже завтра всё будет кончено. Теперь преград немцам нет и они, если не полные кретины, завтра утром сделают последний бросок и ворвутся на пляж. И что здесь будет? А потом сам же себе и ответил — бойня. Часть людей постреляют а большинство окружённых, лишившись надежды спастись, просто поднимут руки. Перспектива хреновая, как ни крути. Кроме того Юджина нет-нет да покалывал стыд за себя. Большая часть его отряда погибла в бою, нанеся немцам хоть какой-то урон, а он выжил? Да, в этом нет его собственной заслуги, тело Питерса притащили на пляж в почти бессознательном состоянии. Но всё равно… С другой стороны, а что ещё ему было делать, после того как он с трудом пришёл в себя? Какое там воевать, лейтенант даже встать нормально не мог! Голова кружилась, тошнило, накатывала слабость. Да и патронов для верного пулемёта осталось на несколько коротких очередей. Крепко же ему попало в том проклятом коридоре! Хорошо хоть каска смягчила удар, видимо, та пуля прошла по касательной, иначе так бы он и лежал до сих пор там, вместе со всеми своими солдатами. Но сейчас Юджину в больную голову пришла только одна здравая идея, то что следовало сделать сразу как только пришёл в себя…
— Сержант? — позвал он, пытаясь снова не впасть в забытье.
— Сэр? — отозвался тот так же немногословно.
— Спасибо вам всем что вытащили меня… — тихо пробормотал Питерс, уже начиная погружаться в сон и не имея сил ему сопротивляться. — Я благодарен вам и всё такое… Чёрт, даже не знаю что ещё сказать.
— Бросьте, сэр… — тяжело вздохнул Макговерн. — Просто мы сделали то что смогли, не больше и не меньше. Вы неплохой офицер, мы с ребятами сразу это поняли. Знаете, господин лейтенант, вы бы лучше поспали. После такой контузии это самое лучшее, уж поверьте. А мы с парнями тут походим, посмотрим, может как-то удастся добраться до лодок не присоединяясь к тем скотам что прикончили майора… Спите, сэр.
И Юджин с радостью последовал его совету, окончательно перестав сражаться со своим ослабленным организмом.
Южная окраина Дюнкерка, Франция.
28 мая 1940 года. Поздний вечер.
Лаура Блюм.
— Здравствуйте, доктор Лейтман. Вы меня вызывали? — спросила девушка, приоткрыв дверь кабинета начальника и заглядывая внутрь. И немного удивилась, заметив в кабинете другую медсестру, свою подругу Марту. Та стояла рядом со столом доктора и как-то виновато смотрела на неё.
