…Едущий рядом с каким-то очкариком в автобусе поддатый работяга случайно посмотрел на него осоловелым взглядом и вздрогнул, увидев его жуткую улыбку. А потом, слегка протрезвев, начал пробираться к носу автобуса. Кто его знает, этого парня? Когда так улыбаются то явно задумывают что-то плохое. Лучше в этот время оказаться как можно дальше и не обманываться внешне безобидным видом очкарика с вещмешком…
Голландия, линия Греббе.
13 мая 1940 года.
Гюнтер Шольке.
Артиллерия, прибывшая ещё ночью и под покровом темноты обустраивающая свои огневые позиции, уже несколько часов била по обнаруженным укреплениям противника. Гюнтер, на рассвете подкравшийся по траве поближе к голландцам, только головой качал, разглядывая в бинокль результаты работы «богов войны».
Земля подрагивала даже на расстоянии нескольких километров, а уж что сейчас творилось на линии вражеских укреплений… В бинокль было видно как вдалеке вздымаются огромные султаны земли, мелькают языки огня а воздух доносил до него отдалённый грохот взрывов. Голландские позиции обрабатывались не только на участке который обнаружил сам Гюнтер но и в нескольких других местах чтобы противник не догадался где планируется нанести главный удар. И он готовился действительно мощный, притом именно здесь…
Могучие орудия продолжали свою работу и он наслаждался, зная что каждый снаряд, упавший на голландцев, слегка снижает возможность ответного огня по немецким частям которые заканчивали последние приготовления к штурму. Вражеская артиллерия, та самая что вчера едва не разнесла отряд Шольке, сначала пыталась отвечать но была безжалостно подавлена в ходе контрбатарейной борьбы. По крайней мере, Гюнтер на это надеялся, так как ответного огня уже не было. Несомненно, та понесла потери и сейчас либо спешно меняла позиции, пытаясь спасти остатки орудий или же просто молчала, поджидая момент когда немцы пойдут на штурм.
К сожалению, будучи уже довольно опытным боевым офицером, он знал что несмотря на радующую глаз сильнейшую артиллерийскую подготовку, когда его парни вместе со всем полком пойдут в атаку то их встретит достаточно врагов чтобы не считать это лёгкой прогулкой по полю. То же самое было и в Польше… Казалось, на вражеских позициях не уцелеют даже тараканы, но когда довольные солдаты подходили поближе то неизвестно откуда появлялись выжившие и встречали их пусть и не таким сильным как раньше, но всё равно неожиданным огнём из винтовок и пулемётов. Попавшись пару раз в такую ситуацию и растеряв радужные иллюзии, Гюнтер теперь не давал себе расслабляться, зная что каким бы не был мощным и точным артобстрел то надо держать ухо востро и внимательно смотреть во все стороны, если хочешь увидеть следующий рассвет.
Посмотрев на часы он удивлённо поднял брови и начал спешно пробираться обратно. Артподготовка закончится через полчаса а «Лейбштандарт» планировал заранее подобраться поближе и ворваться на позиции противника сразу как только упадут последние снаряды, не дав голландцам очухаться и прийти в себя. Такая тактика несла в себе значительный риск попадания под «дружеский огонь» но эсэсовцев это мало смущало. По мнению командования Вермахта они и так несли серьёзные потери, заслужив репутацию бесшабашных сорвиголов, а значит следовало закрепить такую «славу»…
Броне-разведывательный отряд Гюнтера тоже был назначен участвовать в штурме, но только в качестве усиления основных атакующих сил. А они состояли из первого и второго батальонов а также танкистов Красса. Во втором эшелоне находился третий батальон и армейцы. Инструктаж со своими людьми он уже провёл и был почти спокоен, зная что те сделают всё что смогут. Подозревая, что дорога вглубь обороны линии Греббе будет заминирована, командование планировало силами первого эшелона расширять прорыв в обе стороны а сапёры, включённые во второй эшелон, должны были максимально быстро снять смертоносные «блины» и позволить остальным рвануть вперёд. На взгляд Гюнтера сапёров вполне можно было бы включить и в первый эшелон но командование, в лице «Папаши» и армейских генералов, решило по-своему… Что ж, посмотрим как всё это пройдёт на практике.
Появившись в своём расположении он наскоро перекусил, несмотря на неодобрительный взгляд Зигеля, и залез в свой командирский «Здоровяк». Гюнтер знал что многие старались не есть перед боем, опасаясь попадания в живот, что почти всегда означало верную смерть если в желудке была пища… Но сам к ним не относился, уверенный что регенерация поможет и в этом случае. Наоборот, перед боем он всегда старался подкрепиться, так как не знал когда в следующий раз придётся поесть. Говорить ни с кем не хотелось, напряжение буквально витало в воздухе, заставляя людей молчать и думать о своём…
