Как оказалось, появление германского флота стало той последней каплей для вражеских эсминцев, пытающихся до этого спасти как можно больше людей. Понимая что время их существования в такой невыгодной ситуации отсчитывает уже даже не часы а минуты все неприятельские корабли, которые имели ход, стали один за другим отворачивать на запад. На месте остались лишь четыре из них. Два уверенно шли на дно, поражённые немецкой авиацией, и ещё парочка покачивалась на волнах, видимо, с повреждёнными машинами и не до конца потушенными пожарами. Англичане на них, как настоящие моряки, и в этой ситуации показали себя смельчаками, открыв отчаянный но безнадёжный огонь по германскому флоту, стараясь перед своей гибелью нанести хоть какой-то урон противнику.
Но эта агония не продлилась долго. Два лёгких и один тяжёлый крейсер стали плотно накрывать их своими залпами и почти беспомощные британские эсминцы уже через пять-десять минут начали погружаться в воду, буквально избиваемые точными и безжалостными германскими канонирами с близкого, по морским меркам, расстояния. Пылая от носа до кормы, содрогаясь под тяжкими и смертельными ударами, оба корабля ушли на дно, до последнего мгновения стреляя из уцелевших орудий и в который раз подтвердив славу боевого духа «правительницы морей».
Гражданские катера и лодки, бросившиеся врассыпную ещё при начале бомбардировки, уже превратились в точки на горизонте, когда вся германская эскадра, не останавливаясь, стала проходить мимо пляжа прежним курсом на запад, догоняя ушедших вражеских эсминцев. Всё это время сам Гюнтер и его товарищи восторженно орали, превознося мощь неожиданно появившегося немецкого флота. Там не было ни «Бисмарка» ни «Тирпица» но против англичан на этот раз хватило и трёх крейсеров, благо что Черчилль так и не смог прислать на помощь своим погибающим солдатам ни линкоры ни авианосцы…
В воде виднелись сотни ярких точек, это плавали на поверхности живые и мёртвые английские и французские солдаты в спасательных жилетах, не успевшие попасть на корабли. Трусливые собаки, сдавшие всю Францию вместе с Бельгией и Голландией, теперь оказались между молотом и наковальней. Море стремительно пустело, последние мелкие гражданские лоханки во все свои силёнки удирали из зоны эвакуации, спасаясь от немецких самолётов и подходящих боевых кораблей. А освободившиеся от бомб штурмовики группами и поодиночке возвращались назад, к пляжам, чтобы перед тем как взять курс домой основательно прочесать вражескую пехоту из пулемётов.
Гюнтер отвлёкся от радующего глаз зрелища и посмотрел на свои наручные часы. Судя по плану, мощная артиллерийская подготовка, начавшаяся одновременно с массированным авианалётом, должна продлиться ещё пятнадцать минут. А потом настанет их очередь, чтобы сегодня окончательно решить вопрос Дюнкерка. Шольке ещё сразу после подъёма съездил в штаб и сумел разговорить верного адъютанта Зеппа унтершарфюрера СС Роске который, как обычно, уже был посвящён в основные детали плана командования. Причём, подозревал Гюнтер, таким «всезнанием» наверняка обладали большинство адъютантов и даже денщиков высших офицеров, несмотря на строжайшие меры секретности. Человеческий фактор никто не отменял, кто-то кому-то по дружбе намекнул, тот проболтался другому другу и т. д…
И теперь оберштурмфюрер знал не только то что должен был знать по рангу, но и куда больше. Артиллерийская подготовка, для которой собрали не только большую часть орудий действующих в районе города дивизий но и несколько специальных частей, сейчас велась не только по пляжам Дюнкерка но и по всему «котлу», вытянутому на восток. Роске поведал что небольшие очаги сопротивления окружённых находятся в окрестностях Леффренкука и Цюидкута, маленьких прибрежных городков. Там собралась «сборная солянка» из английских и французских солдат, разбавленных немногочисленным количеством бельгийцев, отказавшихся сложить оружие и подчиниться приказу о капитуляции своего короля.
Как оказалось, некоторые армейские генералы советовали перед началом артподготовки выдвинуть противнику ультиматум, потребовав сдаться в обмен на сохранение жизни и хорошее отношение в плену, но фюрер из Берлина прислал недвусмысленный отказ в этой инициативе. Видимо, Гитлер решил устрашить Черчилля, устроив из окружённых настоящий мясной «фарш», и показать что случается с теми кто отвергнул выгодное предложение о союзе с Германией.
