Постаравшись напустить на себя наиболее виноватый вид староста огорчённо вздохнул и чуть склонил голову, как бы признавая свою ошибку:
— Полностью вас понимаю, господин обермейстер, и готов сейчас же извиниться за свои прошлые слова в отношении нашей доблестной полиции! Признаю, сорвался и наговорил того что не имел никакого права даже подумать! Поверьте, я искренне раскаиваюсь в этом и, чтобы показать насколько сильно моё желание загладить вину, принёс вам… подарок!
С этими словами Йозеф распахнул полу куртки и достал оттуда коньяк десятилетней выдержки. Бутылка этого напитка, который сам Мартенс терпеть не мог из-за отвратительного вкуса, обошлась ему недёшево, но ради Корины и устранения конкурента он готов был пойти и на такие жертвы. Староста знал слабость полицейского обермейстера, благо что они уже несколько раз отмечали всякие праздники в кругу друзей и партийных товарищей, и теперь беззастенчиво давил на неё.
Тот, увидев поставленный ему на стол коньяк, обвёл его заинтересованным взглядом и на несколько секунд, кажется забыл о посетителе. Любовно погладив бутылку по бокам обермейстер посмотрел на этикетку, прочитал там что-то важное для него, и набрякшие губы расплылись в довольной улыбке.
С некоторым напряжением наблюдавший за ним Мартенс облегчённо перевёл дух, поняв что его подарок понравился полицейскому. А ведь такой результат мог и не получится, поскольку сам Йозеф не разбирался в коньяке и знал о нём лишь то что чем старее тот тем лучше. Ему предлагали и ещё более старый напиток, но по такой цене что староста округлил глаза от удивления. Нет уж, хватит обермейстеру и десятилетнего!
С видимым усилием полицейский оторвал свой взгляд от вожделенной бутылки, потом встал и, открыв сейф в углу, аккуратно убрал её в недра железного ящика. Мартенс заметил что настроение собеседника явно улучшилось, он даже начал бурчать себе под нос какую-то весёлую песенку, и решил что пора начинать то ради чего он заявился к старому товарищу прямо с утра.
— Ну как, господин обермейстер, вам понравилось моё извинение? — спросил он, хитро улыбнувшись.
Тот хмыкнул и метнул в него подобревший взгляд:
— Не спорю, извинение вы выбрали очень даже убедительное… Знаете, если бы вы каждый раз так извинялись после своих непродуманных слов то я был бы счастливым человеком, Йозеф!
«Скорее, ты бы спился уже через полгода, старый дурак! — насмешливо подумал староста. — А я бы разорился, покупая тебе эту проклятую вонючую бурду».
Но вслух, разумеется, этого не сказал.
— Что ж, считаю наше недавнее недоразумение исчерпанным, господин Мартенс… — улыбаясь, продолжил полицейский, снова усаживаясь за свой стол. — И если у вас больше нет ко мне вопросов, то…
— Всего один, господин обермейстер! — прервал его староста, по-прежнему сидя на стуле и не собираясь вставать.
— Тогда задавайте его, Йозеф, и если смогу то отвечу! — ответил служащий полиции, хотя довольство с его лица начало спадать. Кажется, интуиция подсказала ему что староста вновь что-то хочет и это «что-то» может не понравиться обермейстеру.
— Скажите, пожалуйста, офицерам, отправляющимся в отпуск на излечение после ранения, положено брать с собой пулемёт? — с самым простодушным видом спросил Мартенс, глядя тому прямо в глаза.
Полицейский замер, явно удивлённый таким вопросом, его густые брови вздёрнулись вверх. Несколько секунд он разглядывал сидевшего напротив него старосту, словно пытаясь понять истинный смысл услышанного, но у него это никак не получалось.
— Пулемёт? — переспросил обермейстер, продолжая пялиться на него с крайне изумлённым видом. — Какой ещё пулемёт? Вы сейчас о чём? Это что, опять одна из ваших шуток? Йозеф, какого чёрта⁈
Было отлично видно что служащий полиции Клайберена начинает снова раздражаться, не понимая сути сказанного, и староста решил рассказать подробности:
— Никаких шуток, господин обермейстер! Я совершенно серьёзен! Если позволите, могу пояснить свои слова.
— Уж будьте так любезны, Мартенс! — ядовито проворчал тот, разочарованно вздохнув. Видимо, понял что ради коньяка ему придётся выслушать очередную фантазию сошедшего с ума от любви Йозефа, но желая поскорее с этим разобраться.
— Дело в том что вчера днём я, проезжая по делам мимо подворья фрау Грюнер, случайно порвал колесо у моего велоси…
— Чёрт вас побери, я так и знал! — горестно воскликнул полицейский, так стукнув тяжёлым кулаком по столу что лежащий на краю карандаш подпрыгнул и едва не скатился на пол. Обермейстер ловко схватил его на лету и вернул обратно в стаканчик. — Эх, а я уже поверил что вы на самом деле раскаялись, Йозеф… Знайте, эта ваша история со вдовой Грюнер мне начинает сильно надоедать! Случайно порвал? — невесело усмехнулся он. — Как же, так я и поверил! Послушайте доброго совета от старого товарища по партии с 1933 года — отстаньте вы от этой женщины! Ну что вы к ней привязались? Неужели в округе нет других, более красивых, более… хм, сговорчивых?
— Нет таких! — категорично помотал головой Мартенс, невольно покраснев.
