Они вместе дошли до дверей и окунулись в душную атмосферу помещения госпиталя. Несмотря на настежь открытые окна температура воздуха внутри почти не уступала уличной. В комнатах и коридорах лежали раненые, которых ещё не успели отправить в тыловые госпитали. Озабоченно и деловито сновали врачи и медсёстры, выполняя свои привычные обязанности. То и дело раздавались крики, стоны и ругань тех кто не мог сдержать боль от своих ранений. Перед самым лицом Гюнтера с гудением принеслась муха и он раздражённо отмахнулся, представив сколько этих проклятых насекомых наверняка кружит рядом с открытыми ранами солдат. Жара и кровь служили для них отличной средой и марлевые полотнища, кое-где навешанные на окна, почти не спасали.
— Выжил, господин оберштурмфюрер… — сочувственно ответил санитар-ефрейтор. Но тут же добавил: — Только, скорее всего, калекой останется. Пуля колено разнесла, пришлось врачам там потрудиться… Ничего, зато теперь спишут и он поедет домой, к родителям или невесте.
Шольке хмыкнул но не ответил солдату. Получить такое увечье мало кому пожелаешь. Хотя… наверняка есть и такие для которых раздробленное колено вполне нормальная цена за дальнейшую безопасность в глубоком тылу в окружении родных. Люди разные, нельзя всех грести под одну гребёнку.
Пройдя пару коридоров в этом спёртом воздухе, иногда прижимаясь к стенам, чтобы пропустить носильщиков с медиками, они подошли к ничем не примечательной двери. Санитар-ефрейтор не колеблясь постучал в неё костяшками пальцев, приоткрыл и громко крикнул внутрь:
— Герр штабс-арцт, к вам оберштурмфюрер Шольке!
— Пусть войдёт! — донёсся в ответ мужской голос.
Тот посторонился и открыл дверь нараспашку, недвусмысленно приглашая войти. И Гюнтер не замедлил это сделать. В небольшой, скорее, даже тесной комнате сидел за столом широкоплечий мужчина в накинутом белом халате, под которым угадывалась полевая форма с васильковыми петлицами медицинской службы СС. На голове белая шапочка, фонендоскоп на шее, большие ладони с сильными пальцами, внимательный взгляд. Как-то сразу Шольке почувствовал что этот человек находится на своём месте, там где и должен быть.
Учитывая то что медицинское звание штабс-арцта соответствовало армейскому гауптману или гауптштурмфюреру СС Гюнтер вытянулся перед ним в стойку и поприветствовал как положено младшему по званию. Но тот досадливо нахмурился и отмахнулся, показывая что чужд всей этой субординации. Вполне вероятно, до войны этот Лейтман работал где-нибудь гражданским врачом и до сих пор не привык к скрупулёзному соблюдению устава, несмотря на ношение формы. Впрочем, так даже лучше, Шольке и сам не особо любил тянуться перед вышестоящими.
— Наконец-то я вас вижу, оберштурмфюрер! — с какой-то предвкушающей радостью хохотнул доктор Лейтман, хитро улыбаясь. — Жду вас со вчерашнего дня, между прочим!
— Я знаю, герр штабс-арцт, но командир батальона… — начал, было, объяснять Гюнтер, но главный врач «Лейбштандарта» снова отмахнулся.
— Да-да, мне передали что вы были очень заняты боем! — прервал его медик, продолжая смотреть на оберштурмфюрера с загадочным видом. — Ну ничего, в данном случае время пока ещё терпит, так что… Готовьтесь!
У Шольке удивлённо поднялись брови:
— К чему, герр штабс-арцт? — осторожно спросил он, теряясь в догадках. Поведение и слова доктора выглядели очень странными, и непонимание происходящего снова внушило ему некоторую тревогу.
— Сейчас узнаете, Шольке, сейчас узнаете… — ответил тот, кинув мимолётный взгляд на дверь.
И, словно дожидаясь этого, в неё постучали.
— Да, войдите! — громко крикнул главный врач полка.
За спиной Гюнтера послышался скрип открываемой двери, кто-то вошёл… и вскрикнул женским до боли знакомым голосом:
— Ой!
Подсознание среагировало быстрее мозга и Шольке мгновенно обернулся.
На пороге стояла она, его любимая Лаура! В своей обычной форме медсестры, халате с фартуком и шапочке, ботинках на низком каблуке, изящно заколотыми волосами. Маленький округлый ротик приоткрыт от удивления, в глазах неверие сменяется невообразимым счастьем, девушка как будто приросла к полу.
— Лаура!
— Гюнтер! — одновременно воскликнули они, и какая-то мощная сила сама бросила его навстречу любимой…
…Очнулся он, должно быть, через несколько минут, обнаружив в своих крепких объятиях такое родное тело девушки, от которой Гюнтер не смог бы отказаться ни за что в жизни. Шольке прижал её к себе, жадно вдыхая знакомый запах волос, а она уткнулась ему в грудь и тихо всхлипывала, промокая маскировочную куртку своими слезами.
Внутри оберштурмфюрера соловьём заливалась птица счастья, а сердце било как барабан, разгоняя горячую кровь по венам могучего тела, тут же забывшего про свою усталость и невзгоды. Хотелось просто стоять и не отпускать от себя Лауру, но мозг здраво напомнил что его вряд ли вызвали сюда только для того чтобы он встретился с любимой девушкой.
