— Ну что, Сергей, банька готова! С долгой дороги помыться хорошенько… оно самое то что нужно! — глубокомысленно сказал Аристарх Афанасьевич, взяв с лавки заранее приготовленную для себя чистую одежду. — А ты, Дмитрич, с нами али как?
— Нет, я уже у себя сегодня днём… — отказался тот, усаживаясь за стол. — Вы идите, а я пока посижу, поснедаю маленько… — и, хитро подмигнув хозяину, кивнул на бутылку с мутной жидкостью, которую откуда-то вытащила Наталья.
Рассмеявшись, мужик вышел в сени и направился на улицу. Саша, напоследок снова поймав взгляд хозяйки, двинулся за ним.
Баня располагалась в самом углу небольшого огородика, под сенью двух берёз над её крышей. Зайдя внутрь Александр ощутил неповторимый запах, который есть только там. Быстро раздевшись и аккуратно сложив одежду на скамью в маленьком предбаннике он, вместе с Аристархом Афанасьевичем, нырнул внутрь помещения, в котором почти ничего не было видно, кроме пары свечей в углу.
С непривычки от горячего воздуха перехватило дыхание и он пригнулся вниз, зная что так дышать легче, вызвав снисходительную усмешку хозяина. Наверняка подумал что изнеженный городской парень не выдержит жара и поскорее выйдет наружу… Ну-ну, пусть думает. На вид стены помещения не были чёрными, значит, баня «белая». Но сто процентов за это он бы не дал.
Тело быстро вспотело и Александр шагнул к тазику… Сам процесс мытья прошёл обыденно. Мужик почти не разговаривал, ограничиваясь просьбами подать тазик, воду в ковшике и тому подобные вещи. Разве что веником он его отходил так что Саша еле выдержал, стиснув зубы. Кожа горела, дышать было трудно… Такое ощущение что его пытают. Но он терпел. В конце концов, учебный лагерь НКВД с его немыслимыми нагрузками не сломил Александра, а тут какая-то баня?
Наконец, пытка закончилась и он, с трудом сполоснувшись, чуть ли не ползком выбрался в предбанник, жадно хватая ртом свежий воздух, проникающий внутрь из слегка приоткрытой двери.
— Ну что, студент, живой? — рассмеялся мужик, натягивая рубаху и наблюдая как Саша вяло растёкся по скамье, приходя в себя.
— Не дождётесь… — с трудом усмехнулся он, протягивая руку за банкой морса, появившейся в то время пока они были в парилке. Наверное, заботливая Наталья притащила. Выдув почти полбанки Александр почувствовал как возвращается к жизни. Тело почти высохло, приятно обвеваемое мягким сквозняком, а кожа, после веника и мочалки, была чистая и розовая. Тут, несмотря на то что ужин был совсем недавно, желудок снова дал о себе знать. Видимо, баня подействовала.
К тому времени, быстро одевшись, Аристарх Афанасьевич уже вернулся в избу и оставил его одного.
Собираясь одеваться Саша заметил что его одежда куда-то пропала а вместо неё лежит мужская рубаха с кальсонами. Ага… получается, хозяйка и его тряпки решила постирать а пока выдала на замену чужую? Что ж, неплохо, завтра можно будет отправиться дальше, не только с чистым телом но и одеждой, с признательностью подумал он.
Натянув рубаху, кальсоны и какие-то галоши вместо своих сапог и портянок, тоже куда-то пропавших, Александр направился в избу, чувствуя себя заново рождённым. Да, гражданская жизнь намного лучше чем служба, даже в таком могущественном ведомстве как НКВД. Никто не приказывает тебе что делать, куда идти и так далее… Ты сам себе хозяин.
Дорога в полной темноте прошла нормально, хоть он едва не навернулся о какую-то доску лежащую на земле. Шаркая по земле галошами Саша поднялся по лестнице, вошёл в сени и толкнул дверь в жилое помещение. И тут же встал как столб, услышав грозное:
— Ты что же, сукин сын, против советской власти⁈..
Подмосковье.
13 мая 1940 года. Ночь.
Александр Самсонов.
… — Ты опять за своё, Афанасьич⁈ Я ведь терплю-терплю а потом не выдержу и сообщу куда следует, понял? — грозно сказал председатель, покраснев от гнева. — За такие контрреволюционные разговорчики знаешь что бывает?
За столом повисла многозначительная тишина. Хозяин дома, вернувшийся раньше чем Саша, похоже, успел только глотнуть немного самогона и был, относительно, трезв. А вот Трошин, пользуясь их отсутствием и тем что жена не видит, накатил крепко. Это выдавало его лицо и густой запах в комнате. Когда Александр вошёл то увидел как Силантий Дмитрич навис над Аристархом Афанасьевичем, потрясая в руке солёным огурцом из открытой деревянной кадушки. Рядом стояла уже ополовиненная посудина из-под самогона. Кроме этого на столе лежала нехитрая закуска из каравая ржаного хлеба, пучка лука, соли а также ароматно исходивший паром чугунок.
Испуганная Наталья стояла в углу, прижав к груди свой фартук и переводила взгляд с одного на другого, боясь вмешаться. Что ж, придётся это сделать ему, иначе эти разборки станут ещё хуже…
