Она была красивой женщиной с густыми каштановыми волосами, убранными в косу, закрепленную на голове ободом, тонкие брови изящными дугами то и дело подскакивали вверх во время разговоров, небольшой вздернутый нос и чуть припухлые губы, словно от поцелуев. Странно, что она без мужа живет, таких женщин невозможно оставлять в одиночестве.
Сенья устроилась у нее на коленях, и любопытные маленькие глазки стреляли по путешественникам.
Саник же, проявив благосклонность, взобрался ко мне на колени, да так там и заснул.
В моем возрасте девушки Земли детей рожают. Я улыбнулась, глядя на мирно посапывающего ребенка. Вот и у меня бы сейчас такой был, сидел бы на коленях и посапывал, и было бы страшно спугнуть его сон неосторожным движением. Ведь ему снится что-то чудесное.
Каин забрал мальчишку и отнес в соседнюю комнату, туда же Твия отнесла дочь.
Дети были точной копией своей мамы. Те же каштановые жесткие волосы, широкий разрез карих глаз. Но у Сеньи был ювелирный прямой носик, а у Саника тонкие губы. Видно, от второго родителя, которого мы не застали.
— Я смотрю, Твие дядя приглянулся, — негромко сказал Вер, исподлобья наблюдая за реакцией.
Мы с Тавием не отреагировали на откровенную диверсию, безучастно пожав плечами.
Хозяйка устроила «детей» на печи, а Каину постелила на двух широких лавках рядом с печкой, прямо под нами.
Дядя лишь тяжело вздохнул, глядя, как мы втроем делим спальное место. Для деревень, где были стесненные жилищные условия, приличия ставились далеко не на первое место.
Заснули быстро, вьюга пела свистящую колыбельную, заставляя закрывать глаза и не думать ни о чем плохом.
Немного повертелась, устраиваясь удобнее на печи в свертках одеял, послушала дружное сопение, и сама незаметно провалилась в сон.
Печка приятно грела бок и спину. Я открыла глаза. Такое обильное тепло настораживало. Из окна уже лился свет, но в доме еще царствовала тишина, нарушаемая сонным дыханием.
Меня, как девочку, положили у самой стенки, чтобы не упала на голову спящему Каину. Посередине спал Вер, с краю — Тавий.
Рука Вера собственнически притиснула меня к себе, и его тело грело спину. Я зажмурилась и как можно незаметнее постаралась переложить конечность младшего дракона поближе к нему и подальше от меня, но Вер даже во сне не собирался сдавать позиций, обнимая еще крепче.
Теперь ясна природа сегодняшнего сна, мозг снова строит нечто непонятное на конкретной модели.
Несколько неудачных попыток сбросить руку Вера вывели из себя.
Это уже был не тот приятный сон, в котором хотелось находиться вечность.
— Вер, руки, — прошипела я тихо, чтобы не разбудить никого.
— Ммм…что? — совсем не сонно поинтересовался Вер, нотки истеричного смеха очевидно проглядывались сквозь затеянную игру.
У меня от его наглости дыхание перехватило. Не спит, сволочь! Прикидывается валенком! Еще и смеется над моими попытками восстановить справедливость!
— Твою мать! — взорвалась я. — Руки свои убрал!
Подскочил Тавий и стукнулся лбом о низкий потолок над печью.
— Дайте поспать, ненормальные, — зло растирая будущую шишку, ругался полуэльф.
— Я смотрю, все проснулись, — голос Каина был сродни вылитому ушату ледяной воды. Вер быстро убрал свои части тела подальше, Тавий перестал тереть шишку, а я подавилась шипением. — Поднимайтесь, раз так. И поскольку Веру некуда деть свои руки, он идет готовить завтрак.
Сон пропал. Мы с виноватыми лицами спустились с печи. Что-либо объяснять не хотелось.
Я выглянула в окно, оно было изрезано морозным рисунком, но даже сквозь него можно было разглядеть, что вьюга улеглась, затопив округу блестящими белыми горами. Абсолютно все: низкие покосившиеся хижины, добротные дома, вековые ели в палисаднике и маленькие кустарники были утоплены в снегу. Малочисленные деревенские жители с лопатами разгребали центральную дорогу и крылечки домов.
Твия тоже поднялась и на цыпочках вышла к нам в комнату. Поверх белой ночной рубахи наспех накинут широкий и длинный платок из плотной красной шерсти, достающий до пола. Волосы растрепаны, и женщина заправляла пряди за уши. Сейчас она походила на кошку, тянущуюся ото сна.
— Доброе утро, — поздоровалась она. — Я слышала, у меня есть помощники для приготовления завтрака?
— Готов помочь, — отозвался Вер, тем не менее, совсем не грубо.
