— Не помню, — покорно повторила я.
Волки. Смутные тени проскользнули в памяти.
— Волки? — мои глаза округлились от страха. Тут же были волки! Те самые, которые убивают людей!
— Ты потеряла сознание. Испугалась, дитя.
— А волки?
— Волков не было. Селянам померещилось.
И верно. Я протирала глаза. Какие волки? Глупость. Только снежное поле и лес. И небо свинцового цвета.
— Пойдем в дом. Нам нужно собираться.
Опираясь на дядю, принялась отряхивать колени от снега.
В доме нас ждали. И сразу набросились. Тавий с Вером на меня, непутевую дурочку. Твия на Каина, храброго воина.
Выслушав каждое мнение об умственных способностях некоторых дам, нисколько не оскорбилась. Голова болела так, что на обиды сил не оставалось. Глупо, конечно, вышло. За каким черным меня туда понесло?
Усложнялось все тем, что я вымокла, как мышь, да еще и снег, прилипший к одежде, растаял и впитался в ткань. Ее, конечно, Тавий просушит и освежит, но это потребует времени.
Твия ушла во двор, топить баню, оставив на меня блины. Каин отправился помогать женщине.
Я задумчиво крутила подаренную дядей подвеску и смотрела, не моргая, на стену, выжидая отведенное время на прожарку.
Что-то не давало покоя, неясная мутность в голове. Но как только я пыталась воспроизвести в памяти последовательность действий, виски начинало ломить.
Не было секретом, что Каин умеет контролировать настроение, но мог ли он с такой же легкостью забраться в голову?
— Сильно сбиваемся с графика? — спрашивал Тавий, он обращался к Веру.
— Вряд ли. Дядин график подразумевает несколько развитий сюжета. И на каждый есть свой срок.
— Не мог же он это предвидеть, — сощурился Тавий, пытаясь найти подвох в словах друга.
Мальчики сидели за столом на лавке. Горка горячих оладушек росла и тут же сокращалась, мальчишки сразу разбирали еду в свои тарелки, щедро смачивая брусничным вареньем и сметаной. Я зачерпнула последние капли из кастрюли и вылила их на чугунную сковороду. Готовка на печи была несколько иной, но я быстро усвоила наспех брошенные хозяйкой слова.
Взяла чапельник, ухватила сковороду и в печь ее, на угли. Минута и оладушек готов.
— Не мог, — кивнул Вер. — А, может, и мог, — добавил спустя две минуты, когда полуэльф уже и забыл о своем вопросе.
В комнату, громко стукнув дверью, влетела малышня. Сенья и Саник расталкивали друг друга в стороны и соревновались в короткой дистанции комната-стол.
— А мама где? — спросила Сенья, вгрызаясь в блин.
— Баню готовит, — улыбнулся детям Тавий, тут же ставя перед ними чистые тарелки.
Малыши улепетывали за обе щеки, наперебой болтали о какой-то чепухе, ничуть не стесняясь быть непонятыми.
— А папа ваш куда? — переключился Саник, жадно облизывая ложку после варенья.
— Маме помогает твоей. — Тавию, судя по всему, нравилось возиться с детьми. Он охотно включался в разговор с ними, поддерживал шутки, отвечал на вопросы.
— А что будет, если ваш папа женится на нашей маме? — с детской наивностью поинтересовалась девочка. Сердце неприятно кольнуло.
Да, я понимала, что слова не имели под собой основания, что они произносились ребенком. Но на миг, на один миг вообразила, что такое возможно.
Пустой желудок сделал кульбит.
— Тогда Вер станет вашим братом, а это незавидная участь, скажу я вам, — доверительно сообщил Тавий детям. Те рассмеялись.
Я тоже села за стол. Блины получились на диво вкусными, а с добавками — пища богов.
— Сейчас вода нагреется, пойдешь, — в комнату вошла Твия, поправляя шаль, падающую с плеч. Она с утра так и не сменила ночную рубаху. — Я с тобой, если не возражаешь. А то два раза воду греть, только дрова переводить. Да и Каин сейчас на всех воды натаскает.
Я кивнула.
Но Твия обманула меня. Вместе с нами пошли еще и дети.
Я любила детей, и, наверное, даже хотела бы своих. Но…
— Мама, — фыркала Сенья от воды, которую родительница, не жалея, выливала на голову ребенку. — Нам Каин понравился. Бери его в папы.
Я не ожидала, что они могут быть такими откровенными и открытыми. Они еще не знали, что есть вещи, о которых говорить не стоит.
Твия сдержанно улыбалась и намыливала голову дочери.
Если тема отца для них не болезненна, значит, его нет в их жизнях довольно-таки давно.
— Мам, ну правда, — поддержал сестру Саник. Он еще только ждал очереди на помывку и сидел на дощатой лавке.
В самой бане жара и пара не было. Женщина только подогрела воду и несильно натопила помещение, чтобы была возможность помыться, но не париться. Холодный зимний ветер нет-нет, да находил брешь в укладке бревен или в косяках и проникал внутрь, бегая по голым ногам. Или просто ютился в щелях, завывая.
Кожа покрылась мурашками.
— Каин сказал, что ты его воспитанница, — сменила тему Твия, обмывая девочку из ковша. Та нетерпеливо фыркала и определенно играла на публику. Ей нравилось повышенное внимание.
— Если можно так сказать, — я пыталась вымыть шампунь из длинных волос, которые путались и завязывались в узелки от непонятного рецепта. Ни разу не испытывала подобных проблем в доме Шарля. Я злилась и пыхтела. В общем, не была расположена к беседе на личные темы. Но Твия придерживалась выбранной тактике.
