За тебя. Вернуть (СИ) полностью

Подозреваю, что старший дракон просто решил не расстраивать мнимую победительницу и прекратил тренировку. Я и так прекрасно понимала, что он много сильнее, и мне никогда с ним не сравниться. Будь хоть трижды вундеркиндом, имеющим таланты к стихийной магии. Но менее обидно от этого не становилось. Зачем было ловить и шипеть? Я защищалась. Как умела, так и защищалась.

И, по-моему, кощунственно заставлять тренироваться после того, что произошло. После нападения наемника и ледяных драконов. Не легче ли оставить несчастную в покое, чтобы тихо пришла в себя?

Дракон подскочил с земли, отряхивая одежду.

— Каждый день будешь тренироваться, и дело пойдет в гору, — высказал он слова поддержки. Я только ссутулила плечи и поплелась к костру.

Каждый день такого унижения не вынесу. Пусть сам тренируется.

— Саш, — окликнул меня Вер, но я не обернулась.

Учителя нашлись.

Тавий сидел у костра и жевал кусок птицы, запивая травяным чаем. Подло проигнорировала его волнующийся взгляд и, подхватив спальник, унесла его в палатку. Есть не хотелось, хотя еще час назад я бы проглотила слона целиком и не заметила.

Да, тренироваться необходимо. Да, мне нужно уметь постоять за себя.

Но тренироваться с Вером наедине — это регулярный риск признаний, а я стараюсь их избегать всеми силами. Тренироваться с Каином, да у меня сердце в желудок падает от одного его взгляда. Одновременно защищать душу и тело не способна, меня на это не хватит.

Хотелось прижать колени к груди, но узкий спальник не позволял вольготно извернуться.

— Так и заснешь? — Тавий тихо пробрался в мой отсек палатки, шурша молнией.

Я вопросительно смотрела на друга, не понимая, чего он хочет.

— Ты же девушка, — мягко пожурил полуэльф и медленно провел рукой надо мной. Да, по бытовым заклинаниям он спец.

— Спасибо, — прошептала я, стыдясь грубости, с которой отнеслась к Тавию. Он же, не смотря на ни на что, помнил, что одежду и голову нужно держать в чистоте. Особенно после тренировки.

— Пожалуйста. Добрых снов. И не злись, они же из добрых побуждений. — Он тепло улыбался, развеивая недобрые размышления.

— Тавий, ты самый лучший, — честно заверила друга, уже ускользая в сны.

Стоявший напротив мужчина держал себя в кольце рук, отгораживаясь от внешнего мира и от нее. Его лицо надменно и не выражает ничего кроме самовлюбленности. Каменная маска с иронично поднятой бровью.

Напротив него стоит женщина в белом, как снег, платье с длинными, спадающими на пол рукавами. Она не видит ничего вокруг, глаза застилают слезы.

— Уходи, — жестоко бросает он, отворачиваясь к окну и скрывая отображение своей души.

Она не понимает, до крайности сознания не понимает, в чем дело. Ей хочется только одного: упасть перед ним на колени, обнять его и умолять…умолять не прогонять.

— Я не верю, — почти не слышно шепчет она в пустоту. Гордость не позволяет осесть на пол у его ног, и она всеми силами сдерживает себя. Слезы и без того большая роскошь для унижения.

— Уходи, — повторяет он, не оборачиваясь. Ее и без того хорошо видно в отражении окна, за которым давно стемнело.

Уголки ее гуд опускаются, дрожат, и она с усилием сдерживается, чтобы не зарыдать в голос.

Как он может так говорить. Откуда он берет в себе силы сказать ей это?

Женщина покачнулась на месте, разворачиваясь к двери.

— Я не смогу уйти, — слезы душат, и она говорит очень тихо, но он ее слышит. — Я стану твоей безмолвной тенью.

Утром я проснулась раньше всех только потому, что была жутко голодна. Тщетно порыскав в остатках еды, с ужасом поняла, что мужчины ни разу обо мне не подумали и не оставили даже маленького кусочка от вчерашней птицы.

Костер, трещавший всю ночь напролет, и не думал тухнуть, облизывая морозный воздух темным пламенем. Как интересно, Каин это делает?