— Нет, я сверил тогда госномер фуры, ночью, пока тот мужик ползал на коленях по асфальту, — беспардонно и совсем бессмысленно я потушил окурок прямо о поверхность пола. — Разница была лишь в одну букву, которую мы не рассмотрели в темноте, но объяснять вам это после того, как мы остановили груз, было бесполезно, я знал, что мы все равно его заберем..
— Если она была не наша, то чья же и куда делась та, которая была нужна? — Макс, рассуждая вслух, пытливо впивался в меня выпученными глазами.
— Армянская фура где-то задержалась, — я схватился за голову, опустив мокрый взгляд вниз и простонал, что были силы. — А мы забрали двигатели… Джека Богова..
Серый, осознав мои слова во всю полноту, одержимо схватился за голову, пытаясь пальцами вцепиться в свои короткие волосы, а после, бегло отошел к окну и стоял там несколько минут, зависнув в таком положении. Макс же замер вместе со своим лицом в том вопросительном образе, в котором и был, лишь спустя несколько десятков секунд молчания он дотянулся до пачки сигарет и, уже выпуская дым из собственных лёгких, диким, каким я его никогда не слышал голосом, прошептал слова мне в глаза..
— Что же мы натворили..
Тонким, невидимым слоем пространство кабинета наполнила тайная тишина, при этом совсем безропотно задев своим неведомым величием все на Земле. Это было так странно, ведь я не слышал во время нашего взаимного молчания с врачом ни единого звука извне. И пока старик вдумывался в мой рассказ, переживая мои тогдашние чувства, я постарался вслушаться в мир за стенами и, затаив дыхание, ждал любой, самый незначительный лейтмотив случайного резонанса, источником которого мог бы стать отдаленный голос неизвестного мне ночного кутилы внизу или, может быть, такт стука трамвных колес. Вероятно, меня бы успокоила смесь гулов уходящих вдаль и возвращающихся оттуда же, один за одним, поездов, или угомонил бы скрежет новых колодок, скрипящих металлом параллельно шуму работающих двигателей бесконечно колесящих авто, томно измученных пробками суетливой Москвы. Но ничего этого будто бы не было вовсе, словно вымысел в моей голове проецировал желание слышать округу, созданную мной же самим, и лишь тиканье часов у меня на руке напоминало, прерывая гробовое молчание всего сущего, что я все еще жив. Запутанным взглядом окинув свой циферблат, указывающий маленькой стрелкой на единицу, я еще раз задумался и постарался припомнить, как мне удалось здесь оказаться и почему так случилось, что мир весь в моменте заглох, пока мужичок не прервал мои мысли своей уникальной интонацией мягкого и постоянно добросердечного голоса, будто бы никогда не знавшего тембров сердитости, злости и гнева ветров..
— Значит, вам всем грозила смертельная опасность.. — Врач преспокойно потирал свой подбородок двумя пальцами, но его задумчивый вид никак не давал мне повода считать, что он в полной мере осознавал всю угрозу той ситуации, в которой мы очутились тогда. — Я действительно слышал такую фамилию, как Богов, а вскоре по новостям видел и лицо второго человека, Алекса Лукаша… Такой приятный на вид молодой человек, даже не верится, что он мог покалечить федерального оперативника..
— Вы не понимаете, — я перебил его рассуждения и сгруппировался в кресле с более чем серьёзным видом. — Эти люди не терпят ошибок, они не ведут бесед, они не дают шанса на переговоры, от них не спрятаться и не откупиться. Принцип этих людей заключен лишь в одном правиле: тот, кто сильнее, тот и ест… Того, кто проиграл… Того, кто позарился на их успех, на их семью, на их мнение..
Мы около часа потратили на разные предложения друг другу тогда, в кабинете администрации, той ночью, что была пиком жаркого лета. Мы втроем оживленно метали предположения о развитии событий, отвергая видение ситуации, подвергая критике друг друга из-за бреши в идеях каждого. Зерна здоровых мыслей были почти во всем, но нам не хватало чего-то, какой-то уверенности в том, что это сработает..
— Отдать груз, накинуть сверху хорошую сумму и разбежаться с ними это самое целесообразное, что мы можем сделать! — Серый с грохотом опустил свой кулак на поверхность стола.
— С чего ты взял, умник, что они нас отпустят?! — Кот громко хлопнул ладонью о тот же стол в ответ.
— Потому что с нашей стороны это будет правильно! — Кричал во все горло Серый, покраснев в лице, как обезумевший бык.
— Да им плевать, правильно или нет! — Макс прошелся от стены к стене и, вывернув шею в четверть оборота, злобно уставился на Серого. — Не простят они нам ничего, хоть миллиард перед ними поставь… У них принцип есть: ничего не оставлять безнаказанным, понимаешь?!
— Но просить помощи у Клима тоже самоубийство, тогда все старшие будут в курсе, что это мы ограбили армянина! — Серый снова кричал в ответ, тараща красные, как его лицо, глаза на Макса. — Долбанные двигатели — это черная метка для нас, теперь что со стороны законников нас могут прихлопнуть, что равно и со стороны британцев будет то же самое..