— Уговорил, — Кот прилежно выкинул недокуренную сигарету в мусорный бак, стоявший в паре метров от него, и, вернувшись ко всем, изъявил. — Проверим преданность юных мужей.. — Но, повернув голову на бок, он вновь обратился к Самохе. — Зови всех, самое время разогнать кровь в жилах..
— А что делать-то нужно? — Воскликнул тот парень, выбравшийся совсем недавно из-за спин своих друзей.
— Преподносить себя и своих близких выше врага, — ответил Макс с некой ухмылкой вседозволенности, которую я почувствовал так близко впервые. — Будем наказывать прозябающих южан за самонадеянность и неподъёмную высокомерность..
Молодцы безусловно в тот же миг обрадовались и завопили во все горло, заряжаясь энергией друг друга перед боем, которого не должно было быть в нам известной Вселенной… Вой, визг и рычание одним единым повышенным децибелом врезались в уши острой струной и наполнили слух суматохой, дополняя и без того безудержную картину скачущей от невероятной воодушевленности толпы, реактивно реагирующих юношей..
Процветающая чайхана в нескольких кварталах от нас разверзлась в гостеприимных объятиях перед нашим крупным налетом и тут же, в полноте от горечи поражения, с досадой захлопнулась, уничтоженная изнутри до самых мелких деталей..
Из нас тогда никто не остался в стороне. В тридцать две пары яростных кулаков мы ввалились в эту столовую и без каких-либо объяснений начали избивать южан, по мере возможности сокрушая столы, стулья, кресла, диваны, разбивая посуду и уродуя интерьер… Наконец, добравшись до последней шеренги защитников этой харчевни, в число которых входил и ранее упомянутый, забаррикадировавшийся на кухне Измаил, мы начали штурм, ломая дверь, скрывающую хозяина заведения и по совместительству негласного руководителя маленькой ячейки узбекской диаспоры..
— Выходи, Измаил, — указательно выговорил Макс, наблюдая, как молодые по очереди пытаются вышибить дверь плотными ударами своих ног. — Копы, которые тебя крышуют, сегодня заняты и, очевидно, не приедут спасать тебя..
— Чего ты хочешь, шакал?! — С той стороны деревянной преграды послышался грубый мужской голос, высокий тембр которого злостным басом пробился сквозь бетон стен и закрытую дверь.
— Наказать тебя, крыса фараонова! — Жестокосердный тон Макса вырвался парно с подобием рычания зверя, превышая децибел стука громких ударов ног, безустанно таранящих проем раз за разом. — Или я сломаю твоих доходяг, или ты выходишь и несёшь ответственность за своих уродов!
Спустя полминуты, конечно же, Измаил вышел. Большой мужчина с широкими плечами, возрастом уже прожитых тридцати пяти лет, не без сопротивления был повален на пол нашими юными подопечными, которые, будто гиены напавшие на льва стаей, сокрушили дух его непокорности своими ударами, летящими со всех сторон.
Несколько минут они точечно прыгали у него на голове, избивая уже кровавую массу, безумно и беспощадно вкладывая всю силу в увечья, пока Макс командирским басом не прервал неминуемый смертельный порыв..
— Стоп! — Скопище гиен разошлось, в тот же миг послушно сделав по несколько шагов назад от поверженного зверя. — Если ты работаешь с копами, то ты ниже нас по достоинству, — Макс сел на корточки возле еле открывающего на него свой единственный оставшийся глаз Измаила, чьих эмоций было невозможно распознать из-за пелены крови и немыслемых рассечений. — И поэтому ты должен уважать любые авторитеты, коими для тебя являются даже эти молодые ребята, которых вы ночью жестко и по беспределу избили… Я сделал с тобой то же самое, чтобы ты на своей шкуре испытал несправедливость… Ведь все познается только лишь на собственном опыте, — Кот уничижительно сплюнул перед ним, а после поднялся, чтобы уйти. — Прекращай работать с копами, и возможно, такое больше не повторится..
Мы покидали это место не спеша, останавливаясь на парковке, чтобы перекурить произошедшее и успокоить ещё бушующую кровь, предусмотрительно зная, что вся полиция города стоит на ушах из-за той ситуации, случившейся в первой половине дня, и никто явно не отзовётся на вызов в одну из забегаловок, относящейся больше к базе узбекской криминальной семьи, чем к ресторану для обычного населения… Мы были раскрепощены до самых костей в тот день, свободные в действиях и вольные в думах..