– Вот это верно, товарищ Погорелов, – согласился комиссар Бородухин, – так мы и будем объяснять этот момент нашим бойцам, а то некоторые из них, хоть и сделали без колебаний свой выбор, все равно испытывают перед миром будущего определенный мандраж. А то как же – ведь им предстоит воевать в ужасном и непостижимом мире двадцать первого века. И в то же время украинских самостийников наши бойцы воспринимают не как обычных врагов, а как изменников рабоче-крестьянского дела за кружевные бабские трусы и этот, как его, безвиз, предавших дело славянского братства и пошедших на службу к самым злобным нашим врагам. Тут и страх не страх, и ужас не ужас, лишь бы найти гадов и покарать со всей пролетарской решительностью…
– А вот это свойство делать выбор, преодолевая страх – есть признак настоящего советского человека, – назидательно произнес я. – Год назад, сражаясь за то, чтобы германский зверь отступил и сел на зад, не худших мы спасали от гибели в бессмысленных окружениях, а лучших. И бойцы с командирами нашей бригады тому доказательство. Учтите это, товарищ Бородухин, в своих проповедях, то есть политбеседах.
– Я учту это ваше замечание, товарищ Погорелов, – сказал наш комиссар, – тем более что оно полностью согласуется с моими собственными наблюдениями.
Вот так, без особых спецэффектов и эмоциональных выхлестов, началась наша подготовка к возврату на войну в двадцать первый век. Долг, как говорят у нас в русском народе, платежом красен.
12 сентября 1942 года, 22:15. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего.
Присутствуют:
Верховный главнокомандующий, нарком обороны и генеральный секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Виссарионович Сталин;
Председатель Путивльского горисполкома Сидор Артемьевич Ковпак;
Председатель Путивльского райсовета Осоавиахима Семен Васильевич Руднев;
Посол РФ в СССР – Сергей Борисович Иванов.
Так уж получилось, что в мире Врат сорок первого – сорок второго годов Сидор Ковпак и Семен Руднев не смогли реализовать себя как гениальные партизанские командиры. Подготовка к партизанской деятельности была в самом разгаре, но тут за двести километров к северу открылись Врата – и на этом и германское наступление на Левобережную Украину закончилось, так и не начавшись. Тогда товарищу Ковпаку пришлось вернуться к своим обязанностям председателя горисполкома славного города Путивля, где, по довоенной переписи населения, проживало целых семь тысяч душ с гаком. Предгорисполкома – это такая собачья должность, которая подразумевает, что человек отвечает за все, что можно и что не можно, и при этом имеет множество начальников, не отвечающих ни за что, из райкома партии, горотдела НКВД и из числа всяких залетных проверяющих по разным линиям.
В нашей истории перед самой немецкой оккупацией Ковпака чуть было не арестовали и не расстреляли за то, что тот «неправильно» готовился к партизанской войне, так что будущему народному вожаку пришлось несколько дней скрываться от слишком бдительных любителей искать врагов народа там, где их нет. И в то же время райком партии и отдел НКВД провалили порученное дело и после прихода немцев боеспособными оказались только «исполкомовский» отряд Ковпака и «осоавиахимовский» отряд Руднева, а два других так и не возникли. При этом партийное и нквдшное начальство, которое должно было остаться в районе и возглавить сопротивление оккупантам, после первой же бомбежки большей частью ринулось на восток, а оставшиеся покинули город вместе с уходящими частями Красной Армии. Так Ковпак и Руднев остались в Путивльском районе с вермахтом один на один, без руководства партийных органов и ценных указаний из Москвы, при сорока бойцах, больше половины которых составляли выходящие из окружения военнослужащие РККА. Понимая ущербность существования партизан в отрыве от Большой Земли, Ковпак даже посылал своего разведчика через фронт с целью установить контакт с органами госбезопасности УССР, но эта идея не заинтересовала наркома Сергиенко и его зама Строкача (тогдашних набольших людей по этой части), и человек Ковпака вернулся ни с чем.
