В условиях городских боев, отстреляв боекомплект, одни машины уходили под прикрытие для перезарядки, но их место тут же занимали другие, продолжающие прикрывать перемещение штурмовых групп вплотную к атакуемым зданиям. А потом начинается резня глаза в глаза. С одной стороны – советско-российские бойцы с опытом бесчисленных боев священной войны с нацизмом, с другой – боевики националистических формирований, считающие верхом героизма террор против безоружных людей. Когда все оказывающие сопротивление вооруженные люди будут перебиты, начнется зачистка и разбор полетов. Прячущихся от возмездия боевиков следует найти и убить, гражданских – эвакуировать, раненым оказать помощь и тоже вытащить в тыл. Впрочем, если на этом участке не случалось стрельбы по спасающемуся мирняку, пленных там все-таки брали, раненых перевязывали и отправляли в тыл, в объятия специально обученных людей. Не до них тут, на линии соприкосновения.
Проще всего штурмовым батальонам было продвигаться в районах, имеющих застройку «частный сектор», посложнее – в кварталах, застроенных многоэтажными панельными и кирпичными домами, и самым тяжелым было штурмовать цеха давно заброшенных заводов. Их блокировали со всех сторон, подвергали удару «Солнцепеков» и «Тюльпанов», а в случае необходимости вызывали авиацию. Никакого ПВО над так называемыми «городами-крепостями» уже давно нет, поэтому бомбовые удары по ним наносило все, что может летать: от штурмовиков Су-25 до тяжелых «Бэкфайров». Ждали своего часа на аэродромах аккуратно выложенные в ряд трехтонные «ржавелины». Их применение могло означать, что после победы данный завод не будут восстанавливать, а просто снесут к чертовой матери. Если не гнать лошадей и не торопить время, то штурмовые бригады вычистят все три клоаки, при вполне приемлемых потерях личного состава и умеренных жертвах среди мирного населения, пусть даже на это понадобится месяц, – в противном случае неизбежны потери.
Люди, собравшиеся в комнате совещаний в президентской загородной резиденции, знают, что фактически они уже выиграли эту войну. После того как российская армия и советский экспедиционный корпус ликвидируют и зачистят Днепропетровский, Криворожский и Николаевский котлы, образовавшаяся линия фронта может быть стабилизирована, после чего превратится сначала в демаркационную линию, а потом и в границу. Вся та территория, большая часть населения которой считает родным русский язык, уже находится на правильной стороне истории, а обо всех остальных российский президент не беспокоится: поживут в никому не нужном европейском закутке – быстро поумнеют. Но грызет его при этом мысль: вдруг это неверные рассуждения? Желание поскорее закончить операцию понятно, но и на той стороне потерпевшая поражение американская камарилья тоже не успокоится. Американцы и прочие члены НАТО тут же накачают огрызок Украины оружием и наемниками. У них будет возможность перебросить резервных боевиков из Сирии, Ливии, Ирака и Йемена туда, где в них наибольшая нужда, доставить со складов оружие – уже не только завалявшееся в Восточной Европе с советских времен, но и извлеченное из запасов НАТО, – а через несколько лет развязать российско-украинскую войну заново.
Что их остановит? Да ничто, кроме того обстоятельства, что всеобъемлющий кризис может полыхнуть раньше, чем на западе закончат подготовку к матч-реваншу. Так, обеспокоенные планами первой советской пятилетки Британия и Франция в конце двадцатых годов двадцатого же века начали готовить планы превентивной войны против СССР, но не успели, потому что Кризис и Великая Депрессия накрыли их раньше, и с головой. Когда рушатся экономика и финансы, становится не до агрессивных планов – тут лишь бы выжить, – а войны затеваются на тренде послекризисного восстановления, чтобы за счет военных заказов еще сильнее простимулировать экономический рост.
«Можно ли рассчитывать на повторение такого варианта? – спросил сам у себя Президент и тут же ответил: – Нет, нельзя! Кроме всего прочего, чтобы стабилизировать границу, потребуется признать винницкий режим и вступить с ним в переговоры, а это само по себе несусветная глупость – вроде Хасавьюртских соглашений, когда де-факто был признан режим Масхадова и отделение Чечни от России. Ему ли не помнить, сколько сил и крови потребовалось потом для того, чтобы загнать выпущенного на свободу джинна обратно?».
Но если исходить из этих соображений, территорию Украины следует зачищать до конца, до самой польской границы, и только маленький кусочек Закарпатья со значительным венгерским меньшинством может быть передан под управление Будапешта. А вот Польше не должно достаться ровным счетом ничего, ибо, как стало известно, поляки не планируют никаких референдумов, а просто собираются присоединить эти территории к своему государству только на том основании, что они входили в состав Речи Посполитой. А это война, причем война с НАТО! Или, может, продвинуться до границы по Збручу и подождать там, дав проявиться всем украинско-польским противоречиям разом? Опять же вопрос интересный.
