– Да, Владимир Владимирович, хочу, – ответил полпред президента по бывшей Украине. – На референдумах, запланированных к сентябрьскому единому дню голосования, чтобы соблюсти политес, в бюллетени необходимо включить не два, а три пункта для выбора. Первый – полностью независимая республика, какими были ДНР и ЛНР до того момента когда они объединились в Федеративную Украину. Второй – субъект Федеративной Украины. Третий – субъект Российской Федерации.
– Согласен с вами, – кивнул Президент, – поступим так, как того народ хочет, и не ошибемся. Нам с этими людьми еще в одном государстве жить, а что и как в таких случаях делать, мы знаем на примере Крыма.
– В таком случае, – сухо произнес Шойгу, – такая же возможность выбрать будущее своих государственных образований должна быть и у граждан ДНР и ЛНР, безотносительно того, что именно эти народные республики краеугольными камнями легли в основание Федеративной Украины.
– Да, Борис Вячеславович, – сказал Президент, – когда будете готовить освобожденные территории к референдумам, учтите этот момент. Возможность высказаться должна быть у всех, и особенно у тех, кто пять лет сражался с врагом, а не отсиживался за печкой, как некоторые.
– В таком случае, – пожал плечами Борис Грызлов, – Федеральная Украина усохнет до Малороссии в границах Черниговской, Сумской, Полтавской и Киевской областей, а также, возможно, если мы продолжим наступление, Житомирской, Винницкой и Криворожской области. И все. Из того, что расположено западнее, в случае нашего желания установить над этими землями свой контроль надо будет создать отдельное государственное образование и контролировать его совершенно иными методами, чем Малороссию, и тем более Новороссию, которая вся и целиком уйдет в Российскую Федерацию.
– Товарищ президент, наступление необходимо продолжать до полного разгрома врага, – отрезал генерал Герасимов. – В противном случае кусок территории, оставшийся под контролем режима Авакова, будет использован в качестве плацдарма войсками НАТО. Ничем хорошим это для нас не закончится. Это сейчас, пока у нас победа за победой, господа натовцы робкие да скромные, но стоит только продемонстрировать нерешительность – и вы их не узнаете. Затяжная война на границах России – по типу сирийской, без правил – совсем не в наших интересах. Чем быстрее мы доломаем самодельный украинский Рейх и обозначим конечный результат, тем меньше будет потерь в наших войсках и жертв среди мирного населения.
И тут заговорил молчавший до того министр иностранных дел. Просто раньше темы разговоров лежали вдалеке от МИДовских компетенций, а в таких случаях умные люди поменьше говорят (в идеале молчат) и внимательно слушают.
– Валерий Васильевич, – со вздохом сказал он, – а вы не боитесь, что ваши слишком размашистые действия спровоцируют столкновение российской армии с войсками НАТО, и тем самым Третью Мировую Войну? Быть может уже достаточно – пора, наконец, остановиться и договориться?
Герасимов переглянулся с Шойгу; тот чуть заметно кивнул: мол, уже можно, – и министр обороны ответил:
– По данным разведки, если мы не пойдем навстречу полякам, то все произойдет ровно наоборот: польская армия двинется нам навстречу. Так уже решил хозяин Польши пан Трамп, и прочие чисто польские паны не могут его ослушаться. Одновременно следует ожидать НАТОвских провокаций в Прибалтике, Белоруссии и Молдавии, и именно поэтому нам как можно скорее необходимо окончательно решить украинский вопрос, чтобы быть готовыми во всеоружии встретить следующего врага.
От такого ответа Лавров вздрогнул.
– Валерий Васильевич, – устало сказал он, – вы с Сергеем Кужугетовичем как будто даже бравируете тем, что вот так, походя, готовы развязать Третью Мировую Войну. В конце концов, не стоило начинать действовать так радикально, можно же было попытаться договориться…
В этот момент очередь тяжело вздыхать перешла к президенту Путину, выступившему для того, чтобы раз и навсегда прекратить разговоры на тему, стоило ли сносить укрорейх сразу под корень, или следовало еще немного поиграть в «Минск-3».
