Но мне нравится моя работа. Я даже не могу представить, чтобы я занимался чем-то другим. Для меня эти унтерменши – что-то вроде зверушек, которых я дрессирую. В одной руке у меня плеть, в другой – лакомство. Дисциплина и послушание – это главное. Я горжусь тем, что на вверенной мне территории всегда полный порядок. Так что даже иногда становится скучно. Не выношу скуку – тогда нехорошее чувство начинает скрести меня. Поэтому я всегда стараюсь себя чем-то занять. Как хорошо, когда твои методы избавления от скуки неотличимы от служебного рвения…
Я люблю видеть страх в глазах этих дрессированных животных, слышать мольбы… Люблю ломать их и медленно убивать, наблюдая, как эти жалкие существа цепляются за жизнь. Их много здесь, под моим началом. И от меня зависит, насколько чиста будет наша германская нация. И я стараюсь, потому что это мое великое призвание – служить Германии и уничтожать всякую мерзкую шелуху, прилипшую к ней: евреев, цыган и прочих славянских недочеловеков. Даже их щенки внушают мне отвращение. Если я не занят, то всегда иду наблюдать, как они подыхают в газовой камере, там есть для этого специальное окошко… К слову сказать, это развлечение переняли у меня многие мои коллеги. Будет замечательно, если нам удастся уничтожить всех евреев. Это – скверна на лице Земли.
Однако с той поры, как где-то на востоке, на бескрайней и почти безжизненной русской равнине появилась мрачная громада Врат, выпустив на свободу полчища зловещих «марсиан», над Рейхом Германской Нации зависла темная туча страха и безысходности. Мощь германского оружия, героизм солдат и гений фюрера оказались бессильны пред истинными исчадиями ада, на знаменах которых были начертаны слова: «Горе побежденным». Сначала над нами довлел страх угодить на Восточный фронт – туда, где можно встретиться с этими страшными существами – нет, только не это. Тогда сражения шли далеко, и нам казалось, что гений Фюрера сумеет справиться и с этой проблемой. Главное, пока марсиане не убрались обратно в свой ад Нифльхейм, держаться подальше от России и русских.
Поначалу экзекуции над недочеловеками помогали заглушить страх. Ведь это мы мучаем этих зверушек, а не они нас. В такие моменты возникала успокоительная иллюзия, что «марсиане» – это что-то мифическое и невозможное, а арийская нация непобедима. Да и предположения о конечности марсиан оправдывались, поскольку к зиме все стихло, фронт замер, и Рейх, зализывая раны, готовился к летнему наступлению, чтобы окончательно сокрушить русского колосса на глиняных ногах. К этому времени наш страх почти прошел, и мы вели себя так же непринужденно и раскованно, как и до появления Врат. Но тут целых три раза прогремел гром – и оказалось, что «марсиане» никуда не уходили. Причем и в наступлении на Минск, которое доблестные германские солдаты отразили, и когда русские громили Финляндию, вермахт имел дело не с настоящими «марсианами», а с их лучшими учениками из числа большевиков. Однако прорыв к Риге, который насквозь проткнул группу армий «Север», выполняли настоящие марсианские полки, и был тот удар неотразим. Все было бессильно против выходцев из ада: и мужество германских солдат, и сила немецкого оружия, и гений Фюрера.
И вот прошел уже год с тех пор, как открылись эти проклятые Врата; за это время русские большевики и «марсиане» перемалывали вермахт полк за полком, дивизию за дивизией, армию за армией с тем же равнодушием, с каким мясник отправляет на бойню одно стадо свиней за другим. Теперь мы боялись не отправки на Восточный фронт, а того, что он сам придет к нам. Война то замирала на время, то вновь разгоралась, двигаясь вперед подобно лесному пожару – и тогда нас простреливала мучительная волна ужаса, хотелось бросить все и бежать. С этим желанием приходилось бороться, ибо дезертир в лучшем случае окажется на Восточном фронте.
Меня (как и многих других, думаю) одолевали мучительные сомнения в нашей победе. Все то, что прежде воспринималось как крепкое, незыблемое и единственно верное, теперь стало казаться призрачным и зыбким: величие Германии, гений фюрера, расовое превосходство германской нации… Угроза с Востока повисла над Германией словно Дамоклов меч. Кто бы мог подумать, что все так обернется? Тень этого Дамоклова меча по ночам не давала мне покоя. Просыпаясь в холодном поту, я думал, что рано или поздно возмездие падет на наши головы… И покарает… Но это по ночам, а днем я должен вести себя как настоящий солдат СС. Что, в общем-то, у меня получается… но есть некое обстоятельство, которое я вынужден скрывать…
