– Но это оказались особенности человеческого общества, – сказал Сергей Иванов, – без разделения на феодальную, буржуазную и социалистическую формации. Но самое главное даже не в этом. Если социалистическое или постсоциалистическое государство, в случае снятия идеологических шор, имеет возможность выбрать, концентрировать ему капиталы или нет, и насколько концентрировать, то западный банковский капитал выбора не имеет, и в случае предоставления ему полной свободы действует в соответствии со своей природой. Подобно стихийному явлению, он стремится обязать кредитами частные домохозяйства, мелкие, средние и даже крупные производства, муниципалитеты или даже государство. Чем больше доходов получает этот спрут, тем большую сумму ему необходимо «разместить». Но и это еще не все. Сконцентрированный выше определенной нормы банковский капитал не только уничтожает вокруг себя малого и среднего производителя, обязывая его невозвратными кредитами, приводящими к разорению, но и в образовавшемся вакууме перестает находить себе применение, из-за чего бросается в биржевые спекуляции, надувая на рынке деловых бумаг так называемые «пузыри». В конечном итоге такая политика заканчивается банковскими, биржевыми, ипотечными и прочими кризисами, аннигилирующими ту часть капитала, что не нашла себе применение, и некоторое количество финансовых ресурсов сверх того.
– Очень интересное наблюдение, – усмехнувшись, сказал Сталин, – описанная Джеком Лондоном «Железная Пята» невозможна, потому что ее зародыш будет убит очередным экономическим кризисом.
– Зато возможен тот мальтузианский фашизм, о котором что вы только что прочитали, – сказал посол Российской Федерации. – Тихая, исподволь, пропаганда в пользу самоограничений, отказа от питания животными продуктами, пропаганда однополых сношений, бездетности и даже окультуренного людоедства. И весь этот добровольный концлагерь организуется под флагом борьбы с экономическими и экологическими кризисами, а на самом деле вместо аннигиляции избыточных капиталов произойдет ликвидация ненужного населения, из существования которого больше невозможно извлекать прибыль. А потом – быть может через сто лет, а может, через тысячу – от человечества останется только один Град на Холме, в котором живут владельцы этого мира и их обслуга, а вокруг будет расстилаться дикая пустыня с редким варварским населением. Но, как вы понимаете, мы сохранили от вашего поколения слишком много достоинства, чтобы не согласиться на самоубийство, а потому, пока существует Россия, такой сценарий невозможен. Но это же означает войну на выживание за будущее человечества. У вас тут был один Гитлер, а у нас их много, и лица их скрыты за пологом анонимности. Украина – это только схватка авангардов: мы выбиваем вражеские войска со стратегического плацдарма, освобождая свои территории и людей; главная же схватка произойдет позже.
– Если вам в этой борьбе понадобится помощь войсками, деньгами или чем еще, – медленно сказал Сталин, – то обращайтесь, мы вам непременно поможем – так же, как вы помогли нам. Но должен сказать, что ваша политическая система очень похожа на то, что было при царе Николашке, и плохо подходит для участия в таких тотальных войнах на выживание.
– Для нас невозможно вернуться назад, к советскому способу организации государства, – покачал головой Сергей Иванов, – ибо такая попытка неизбежно вызовет новую революцию и гражданскую войну, и наверняка убьет наше государство. Да и опыт сей весьма негативный, замечательный многими несчастьями, из-за чего от него многие шарахаются. Но и сохранять существующую политическую систему, созданную по лекалам нашего геополитического противника, тоже немыслимо, ибо это также влечет за собой поражение. Вот мы и ищем такой самобытной формы организации, потому что из развитого социализма (кстати, весьма уродливого) мы вышли, а в развитой капитализм, который подготовил нам Запад, нашему народу не надо. Что стоило Марксу провозгласить не диктатуру Пролетариата, а диктатуру Трудящихся? Вот тогда все встало бы на свои места, ибо трудящимся является и учитель, и врач, и офицер, и инженер, и даже священник, если он врачует человеческие души, а не только собирает требы.
– А вот это тоже глубокая мысль… – сказал советский вождь, который первоначально, собственно, обучался как раз на священника, – и ее надо тщательно обдумать.
3 сентября 1942 года, 05:35, Аэродром ЛИИ ВВС в Кратово.
