За точкой невозврата полностью

– Бои в Данциге хоть и ожесточенные, но в ближайшее время имеют шанс быстро закончиться, – продолжил Василевский, – ибо германские ополченцы не имеют реального боевого опыта, и вооружены только легким стрелковым оружием при самом минимальном количестве пулеметов. Противотанковых средств, за исключением связок гранат и бутылок с бензином, нет совсем; год сейчас не сорок четвертый, и немцы не успели изобрести даже банального фаустпатрона, в то время как наши войска в достаточной степени насыщены вооружением, поступившим из-за Врат. Другое дело Кенигсберг, в направлении которого выходила из окружения часть разгромленной нашими войсками группы армий «Север», также там имелся довольно сильный гарнизон, состоящий из тыловых и учебных частей и военно-морская база Пиллау, гарнизон которой тоже может быть брошен в бой. В настоящий момент линия окружения проходит по дальним обводам на расстоянии двадцати-тридцати километров от черты города: Лабиау (Полесск) – Тапиау (Гвардейск) – Алленбург (Дружба) – Фридланд (Правдинск) – Прейсиш Эйлау (Багратионовск) – Цинтен (Корнево) – Людвигсорт (Ладушкин). Руководит обороной Кенигсберга командующий первым военным округом генерал от артиллерии Петер Вайер, вполне пенсионного возраста – шестьдесят один год. Там у них, – кивок в сторону генерала Матвеева и Сергея Иванова, – он через полгода должен был выйти на пенсию. В войне против Советского Союза не участвовал, последняя должность в войсках осенью тридцать девятого – командир четырнадцатой пехотной дивизии, принимавшей участие в польской кампании. По данным нашей разведки, с тридцать девятого года по нынешний момент, в ходе двадцати волн мобилизаций территория Восточной Пруссии от строевого призывного контингента выдоена насухо. Три источника формирования и пополнения войск – это окруженцы, сумевшие просочиться через линию фронта, раненые, выписывающиеся из госпиталей, и мальчишки, которым к первому октября этого года исполнится шестнадцать лет, а также старики, не подпавшие ни под одну из предшествующих волн мобилизации. Данным контингентом в Кенигсберге укомплектованы три резервные пехотные дивизии: «Демба», «Милау» и «Остпройсен», которые вместе с бригадой морской пехоты «Пиллау» составляют костяк обороны. Несмотря на слабосильность контингента, город серьезно укреплен, и сейчас войска Прибалтийского фронта осуществляют перегруппировку, подтягивая на ближние подступы к столице Восточной Пруссии осадную артиллерию особой мощности, крупнокалиберные минометы, штурмовые бригады и полки пикирующих бомбардировщиков. Форты Кенигсберга построены еще в девятнадцатом веке, а потому они наверняка крайне уязвимы для навесного огня и ударов с воздуха.

Сталин переглянулся с Сергеем Ивановым и усмехнулся в усы.

– Перегруппировку продолжайте и доводите до конца, – сказал Верховный, – но при этом имейте в виду, что штурмовать Кенигсберг нам, возможно, не придется. А теперь доложите, что у вас творится на западном фасе советско-германского фронта…

– На западном направлении наши войска продвинулись до рубежа Данциг (Гданьск) – Бромберг (Быдгощ) – Калиш – Ченстонхов – Освенцим, – сказал Василевский. – При этом северо-восточнее Кракова в одном котле стиснуты остатки шестой и семнадцатой армий. Положение их безнадежно, а участь печальна. Далее за Освенцимом линия фронта пересекает Карпаты и проходит через Братиславу – озеро Нойзидлерзее – к южным предгорьям Альп, за которыми начинается словенский партизанский край. В отличие от Хорватии, настроения на территории Словении крайне антифашистские, а с учетом наличия у партизан поставленного по воздуху вооружения оттуда бегут и остатки немецкой армии, и итальянцы. Любляна и Марибор еще под оккупантами, а вот на всей остальной территории власть вполне народная, то есть коммунистическая…

– С учетом того карнавала, что вчера начался в Италии, – сказал Сергей Иванов, – южное направление скоро может стать для нас неактуальным… После разгрома восьмой армии в украинских степях итальянцы и так воевали против нас без особой охоты, а тут еще дуче со своим императорством… В нашей истории он ничего такого до самого конца не отчебучил, а тут вдруг сподобился.

– Вы считаете, что к этому перевороту причастен ваш «крысиный волк»? – насторожился Сталин.

– Если и причастен, то, скорее всего, косвенно, – ответил посол Российской Федерации, – о грядущем в Италии неизбежном перевороте он знал, и постарался опылить Гитлера идеей его предотвращения. Но то ли фюрер оказался невосприимчив, то ли господин Муссолини все никак не решался подойти к снаряду. Думаю, если бы Гейдрих был настойчив по этому вопросу, то все случилось бы гораздо раньше, еще в конце мая – начале июня, когда в советский плен попали остатки восьмой армии. В результате переворот произошел в тот момент, когда уже пора подавать команду «спасайся кто может» и подводить итоги…

– Так значит, товарищ Иванов, вы считаете, что уже пора? – спросил Сталин, набивая табаком свою знаменитую трубку.