Правда, без штурма Берлина и развалин Рейхстага торжество выглядело каким-то ненастоящим, но это только на первый взгляд. Я уже не та восторженная девчонка, которая год назад с радостью «поехала на войну» – теперь я знаю, что продолжение войны до полного уничтожения Третьего Рейха было бы оплачено десятками, а может быть, и сотнями тысяч жизней советских и российских бойцов и командиров, при этом вдвое или втрое больше погибло бы немецких гражданских, а промышленный потенциал Германии был бы тяжело поврежден. Нет уж, не надо нам такого счастья. Пусть местная победа будет тиха и прозрачна, как сентябрьское небо над головой, ведь, если я правильно поняла, Советский Союз на правах победителя получил не только Германию, но и все контролируемые ею территории Европы. Когда об этом узнает британский боров, то он захлебнется желчью от злобы и зависти. Кстати, хорошо бы взять у этого Гальдера интервью в мою коллекцию, ведь везли же сюда меня за тридевять земель, наверное, совсем не для того, чтобы я только любовалась на него издали.
А вот и неразлучная парочка из разведупра Экспедиционных сил: полковник Семенцов и подполковник Голышев… К кому как не к ним, я должна обратиться за разрешением на доступ к телу?
– Интервью у Гальдера? – переспросил Семенцов, переглянувшись со своим напарником. – Почему бы и нет? Бери, Максимова, только не перестарайся, потому что этот тип тут не пленный, а наш временный попутчик, а может, даже и союзник. Не надо его слишком сильно раздражать, бить и курощать.
– Хорошо, Павел Сергеевич, – кивнула я с видом послушной пай-девочки и, сделав знак Коле и оператору следовать за мной, принялась пробираться поближе к германской делегации, уже намеревавшейся садиться в машины, чтобы отбыть с места чужого для них праздника.
– Герр Гальдер, герр Гальдер! – еще издали начала кричать я, и Коля переводил мои слова на немецкий язык. – Можно вас на несколько слов для российской прессы?
Я уже много раз сталкивалась с тем, что местные просвещенные европейцы, видя перед собой девушку-корреспондента, смотрят на нее непонимающим взглядом, как баран на новые ворота. С советскими людьми такой проблемы не возникает: для них привычно не то что девушка-корреспондент, но и трактористка, танкистка и летчица, а вот иностранцы тормозят не по-детски всеми четырьмя копытами.
Но Гальдер оказался не таков. Или его кто-то заранее подготовил, или от природы этот человек был настолько толстокож и хладнокровен, что его не смутило бы, даже если на моем месте была говорящая страус-эму, представляющая какие-нибудь Галактические Новости.
– Фройляйн представляет русскую газету из двадцать первого века? – приподняв одну бровь, спросил он.
– Что касается газеты, – сказала я, – то у меня контракт с советской «Красной Звездой», а у себя дома в Российской Федерации я являюсь военным корреспондентом телеканала «Звезда».
– Теле… чего? – переспросил Гальдер.
– Это вроде гибрида кино и радио, с приемниками прочти в каждом доме, – ответила я. – Уже где-то через сутки наш с вами разговор увидят миллионы россиян, а еще через некоторое время он станет достоянием зрителей во всем мире (
