— А то! Из самоходки танк получить легче лёгкого!
— Допустим, не совсем так, поскольку пушка и вся башня — тот ещё орешек. Но МТО, подвеска — это уже не мало… Подготовь мне записку на имя наркома. И про товарища Сталина в ней упомянуть не забудь! А про кумулятивы пока помалкивай, займёшься, когда на новую «мышебойку» с длинной пушкой «добро» получим.
На выяснение подробностей «Битвы за конвой» в СССР ушло две недели, пока, наконец, не пришла по линии ГРУ информация из штаба Люфтваффе. Конечно, Артузов не раскрывал всем подряд начальникам ГАБТУ своих источников, но уровень сведений, то, что подавляющее число выживших участников с немецкой стороны застряли в Исландии, кое-какое послезнание, позволяло мне предполагать, где у Гитлера «протекло».
С самого начала события развивались «как обычно». Эскадры Кригсмарине, две линейных, крейсерская, дивизия авианосцев, вышли на перехват конвоя, следующего в Англию. Такое происходило уже много раз. И всегда главные силы, пробежавшись денёк полным ходом, демонстрируя намерение с утра пораньше навалиться на конвой, в ночи разворачивались и, либо убегали обратно в Рейкъявик, либо исчезали, чтобы заняться другими делами, как в случае с Гибралтаром. Но, не в этот раз. Пройдя передовыми отрядами новейших линкоров и тяжёлых крейсеров за семь часов более двухсот миль на юг, немцы были обнаружены около полудня английским разведчиком. Причём это был сухопутный «Москито» какой-то высотной модификации, поскольку ему, вдобавок, удалось уйти от дежурившей в воздухе пары охотников.
Час спустя один из цвиллингов-разведчиков вышел на связь и доложил, что атакован сухопутными истребителями, после чего пропал. Эти досадные происшествия, однако, не заставили немцев изменить свои намерения. Они по-прежнему, уверенные в своих силах, шли на перехват. Единственной мерой предосторожности, которую предпринял адмирал Маршалл, было то, что он оттянул авианосцы назад, под прикрытие необнаруженного противником арьегарда из «Шеера» и старых французских линкоров, которые за гибралтарские заслуги переименовали-таки в «Пройссен», «Байерн», «Эльзас» и «Лотаринген». Воздушные патрули над немецкими отрядами были усилены до двух эскадрилий цвиллингов на каждый. Ради чего пришлось временно отказаться от ударных авиагрупп, сняв бомбы с дежурных церштёреров. Теперь все 160 наличных Ме-109Z выступали либо в истребительной, либо в разведывательной ипостаси.
В течение двух часов над немецкими главными силами, на высоте свыше девяти с половиной километров, где даже новейшие цвиллинги напоминали сонных мух, ещё дважды проходили английские «Москито». А около 15.30 по Исландскому времени последовал налёт англо-американской авиации. Б-17, Б-25, Б-26, «Бофорты», «Москито», в числе, ориентировочно, около семисот единиц, навалились со всех сторон практически одновременно. Все они несли торпеды. Четырёхмоторые бомбардировщики по две штуки, двухмоторные по одной. Ни дежурные эскадрильи, ни поднятый в воздух резерв, даже если бы захотели, не могли остановить «накат» такой армады. Им просто не хватило бы на это боеприпасов! Даже в идеальных полигонных условиях. Но для немцев всё было ещё хуже, поскольку бомбардировщики прикрывались четырьмя сотнями «Спитфайров» и «Томагавков».
Сбрасывая торпеды, союзники не совались к кораблям немецкого ордера ближе, чем на две с половиной мили, что полностью исключало из средств обороны страшную скорострельную МЗА. Тем не менее, огонь из всех орудий, в том числе, главного калибра, нанёс атакующим кое-какие потери. По немецким оценкам, чуть ли не сотню торпедоносцев удалось сбить. Понятно, что это число, по-хорошему, следует делить на два, а то и на три. Но надо же было как то оправдать более полусотни потерянных в воздушном бою цвиллингов! А так, на бумаге, Люфтваффе, вроде бы, показали себя достойно, уничтожив, включая истребители, в пять раз больше, чем потеряли.
Всего союзники сбросили более тысячи торпед. О прицельности речи явно идти не могло, но большое количество «рыбок», со всех направлений, что делало бессмысленным любое маневрирование, по закону больших чисел просто обязано было дать результат. Тем более, что часть из них была дальноходными. Они, пройдя зигзагом 3–4,5 мили, начинали хаотично описывать циркуляции, что было хорошо видно по пузырьковым следам.
