Немецкий флот шёл в составе достаточно плотного ордера в строю «пеленг колонн дивизий». При этом быстроходные «Дюнкерки» составляли выдвинутую вперёд левую колонну, «истинные арийцы», «Бисмарк» и «Гнейзенау», занимали центр, а правый фланг достался тяжёлым «французам». Авангард и арьегард составляли две дивизии тяжёлых крейсеров, впереди более быстроходные типа «Сюффрен»(«Хиппер», «Лютцов», «Мольтке», «Гебен»), и замыкали строй два «Дюкеня»(«Роон» и «Йорк»), «Альжери»(«Блюхер») и чистокровный немец «Принц Ойген». Эскорта из эсминцев, которых не хватало даже на линию «Исландия — Норвегия», не было вовсе. Это не было большим недостатком, поскольку на всех тяжёлых кораблях немцы уже успели смонтировать обзорные РЛС, действующие в носовых секторах, что позволяло обнаруживать идущие в надводном положении лодки атлантистов и заблаговременно от них уклоняться. ПВО эскадры, с МЗА, полностью заменённой на немецкие электрогатлинги и, к тому же, увеличенной численно, тоже считалось достаточным для отражения любых атак.
Лишь семь торпед нашли свои цели. Из них три досталось крейсерам и четыре линкорам.
В авангарде пострадали «Хиппер» и «Гебен». Первый получил попадание в районе позади миделя, но отделался лишь затоплениями благодаря продольной броневой переборке. Второму же шальная торпеда угодила в самый кончик носа. В арьегарде у «Йорка» из-за подрыва в районе кормы вышел из строя правый вал. В целом, эти трое калек отделались легко, сохранив возможность развивать 20-узловый ход. А вот у линкоров всё сложилось иначе. «Дюнкерк» и «Шпее», хоть и поймали по самодвижущейся мине бортами, но, благодаря хорошей ПТЗ, практически полностью сохранили боеспособность. А вот у «Шарнхорста» и флагманского «Бисмарка» пострадала корма. Француз лишился половины из четырёх своих валов и принял много воды. Видимо валопроводы погнуло взрывом при работающих на полную мощь турбинах, из-за чего разворотило и обшивку, и внутренние переборки. Особо отмечалось, что сразу после попадания «Шарнхорст» полностью прекратил огонь. На «Бисмарке» взрыв прогремел в районе кормы в тот момент, когда флагман совершал циркуляцию, пытаясь уклониться от трёх других торпед. Внешне линкор практически не пострадал, но так и не смог лечь на прямой курс, из-за чего едва не протаранил «Блюхер».
Понятно, что теперь о перехвате конвоя речи уже не шло, обратно в базу бы отползти. Эскадра Маршалла, взяв курс на север, разделилась на две части. Подранки, сохранившие двадцатиузловый ход, «Шпее», «Дюнкерк», «Хиппер», «Гебен» и «Йорк» ушли вперёд, а уцелевшие корабли остались прикрывать «Бисмарк», который «Гнейзенау» вынужден был взять на буксир, чтобы вместе идти более-менее прямым курсом. Связка из двух ЛК, из которых больший по размерам норовил выкатиться вправо, не могла идти быстрее двенадцати узлов, рвались буксирные тросы.
Повторный налёт, в котором участвовало гораздо меньше самолётов, до полутора сотен двухмоторных бомбардировщиков под прикрытием такого же количества истребителей, произошёл уже в районе двадцати часов по местному времени и не принёс англо-американцам успеха, в смысле попаданий в корабли. Зато авиагруппы немецких авианосцев удалось в очередной раз потрепать. На их палубах к ночи осталось всего-то сорок семь цвиллингов.
Правда, не одни лишь истребители эскорта бомбардировщиков поучаствовали в прореживании немецких рядов. Ещё раньше, прикинув время реакции противника после обнаружения эскадры, гитлеровцы поняли, что аэродромы, с которых по ним провели налёт, находятся внутри радиуса их воздушной разведки. Как такое могло быть? Ведь кругом океан! А четырёхмоторному бомбардировщику известно какой аэродром нужен! Но факт оставался фактом и оставалось лишь найти ему объяснение. Единственными кандидатами на ВПП, попавшими в поле зрения пилотов-разведчиков люфтваффе, были три крупных айсбега, которые неведомо какими путями занесло в Гольфстрим. Только их размеры, полтора-два километра в длину и полкилометра-километр в ширину, могли оправдать то, что они до сих пор не растаяли. Плавучие льдины по краям окутывал плотный туман, всегда появляющийся на границе арктического льда и тёплых вод, их поверхность была неровной, торосистой, кое-где торчали даже ледяные пики. Всё говорило о том, что если бы и нашёлся сумасшедший, то взлететь или сесть туда он мог бы, разве что, на «Шторьхе». И тем не менее, других кандидатов на аэродром вокруг не было. Тем более, что в том же секторе фиксировалась активность радиостанций противника.
