Никогда, наверное, прежде, я не чувствовал себя так неуютно, как на этом совещании в кабинете Предсовнаркома. Это не был ни «ближний круг», ни заседание ЦК, ни совещание Совнаркома. Участвовали только необходимые люди, специалисты, но их было достаточно много. Причём, из действующих военных — только я. И приглашён-то явно не в качестве «стратега». Что я из себя представляю на фоне ветеран-маршалов Шапошникова и Ворошилова? Уж не говоря о том, что в приёмной, с одним только переводчиком, скромно остался сидеть президент Турецкой республики Исмет Инёню!
Темой разговора стала именно эта страна. Обрисовав положение на Кавказском и Иранском направлениях в целом, Сталин пригласил и предложил заслушать предложение турецкой стороны. Что нам мог сказать Инёню? Он хотел эвакуации беженцев, оружия, продовольствия, амуниции и топлива для войны, а в качестве оплаты обещал золото. В противном случае, предупредил он, золотой запас, после гибели последнего защитника республики, достанется немцам.
— Какие будут мнения? — спросил Сталин, когда за турком закрылась дверь.
— Как много золота у турок? — первым делом спросил Каганович, обнажая свою «истинную сущность».
— Ерунда, по нашим сведениям, около пятидесяти тонн, — отозвался Берия.
— В таком случае, нечего и обсуждать, — отодвинулся нарком путей сообщения от стола. — Это не та сумма, из-за которой можно пойти на обострение отношений с немцами.
— Поддерживаю, — поднял лобастую голову Молотов.
— Дело не в деньгах! — резко ответил наркомвнудел. — К нам через море бегут люди. Много людей. Уже под двести тысяч. Ещё больше ждут по ту сторону армянской границы, боясь её переходить. Люди разные, доверять им мы не можем. Отношение армян к туркам известно, но это служит поводом для конфликтов на национальной почве уже внутри СССР. Более того, НКВД фиксирует в Армянской Автономной Республике рост симпатий к немцам. Те соблазняют наших граждан «Великой Арменией» за счёт Турции. Тут уже не идёт речь об единичных предательствах Союза ССР! Мы рискуем потерять целую республику! В то же время, в Абхазии и Аджарии, севернее — на Черноморском побережье Кавказа, в Крыму, настроения людей прямо противоположные. Отмечены случаи нелегального отъезда добровольцев на войну с немцами. Причём, провожают с песнями и плясками всем колхозом при полном попустительстве, в лучшем случае, партячеек! А то и с одобрения! Вот так! Народ горячий, удерживать трудно. Агитация и разъяснение государственной политики нейтралитета и там, и там, лишь вызывает падение авторитета партии и рост антисоветских настроений. Разговоров о том, что «арийцам Кавказа», как их назвал Гитлер, армянам, было бы лучше в Великой Армении в союзе с Германией, чем в Армянской Автономной Республике в составе ЗСФСР и СССР, уже никто не стесняется даже на улицах. Вот какую проблему надо решать!
— Надо просто подождать, сохраняя нейтралитет и не в коем случае не помогая туркам, — сказал всегда осторожный, в «эталонном мире» протянувший «от Ильича до Ильича» нарком внешней и внутренней торговли Микоян. — Скоро выпадет снег, перевалы закроются и всё решится само собой. К весне турок уже не будет. А армянский народ, уверен, видя на той стороне границы немцев, останется верен СССР. Нынешние настроения, после долгих веков угнетения, особенно после резни 1915 года, можно понять.
— Я, как нарком внутренних дел, таких гарантий дать не могу! — нервно, выдавая всё напряжение, которого требовала от него самого и наркомата в целом «армянская проблема», заявил Берия.
— Значит, разъяснять надо не нашу политику нейтралитета, а нацистскую сущность политики Гитлера, — подал голос Киров. — Надо объяснять людям, что для немцев — что турки, что армяне — всё одно.
— Вряд ли это встретит понимание в Берлине, — язвительно заметил Молотов. — К тому же, трудно проводить параллель между турками и армянами, когда немцы уже сформировали марионеточное правительство «Великой Армении», подарив ему территорию Малой Армении и даже создав подобие армии. Мы направили в МИД Германии ноту протеста, но там в ответ заявили, что наших интересов это не затрагивает.
— А как же «Договор о ненападении», как же ДМЗ? — спросил ветеран-маршал Ворошилов. — Немцы не вправе подводить свои танки к нашим границам ближе двухсот километров.
— Кавказская граница с Германией — новый фактор. Её прежде не существовало и состав сил, контролирующих ДМЗ, не оговаривался. К тому же, идёт война, немцы уже заявили, что на этом участке будут действовать, как того требует обстановка, вплоть до капитуляции турок. К тому же, велик шанс, что соседом нашим будет вовсе не Германия, а всё та же «Великая Армения», договоров и вообще отношений с которой мы, понятно, не имеем. Эдак к весне на закавказской границе будут стоять, с одной стороны, РККА, а с другой — «великоармянская армия» с танками и пушками.
