— Никаких мясорубок! — возразил я. — Идея товарища Микояна правильная насчёт территорий. Это может привлечь симпатии армян. Вдобавок, работать с ними надо не только по партийной линии, но и использовать местную церковь. Служителей культа значительно меньше, нежели простых граждан, агитировать их можно индивидуально. Пусть несут в массы мысль, будто бы Бог наказал турок вторжением немцев, заставив хлебнуть того горя, что сами турки причинили армянам. Но это не значит, что немцы — друзья. Наоборот, это значит, что немцы ещё хуже турок! Зверя сожрал ещё более страшный зверь! Хотят ли армяне видеть ещё более страшного зверя на своей земле? Турок же, по-христиански, пора простить. Довольно с них и фашистского истребления. А чтоб священники были посговорчивее, напомните им о поведении немцев в Иерусалиме. Армянская церковь тогда тоже, заодно со всеми православными, пострадала, не так ли? Наших, русских попов к ним подпустить, пусть мозги вправят.
— С чего бы Инёню нам свои земли отдавать? — перебил меня Каганович.
— Ну как же. Им грозит полное истребление, как самым упёртым врагам германского Рейха. Инёню объявляет нам войну и через день-два, когда наши войска занимают линию фронта, официально капитулирует. Мы за это эвакуируем всех гражданских, турецкую армию тоже вывозим в особые лагеря, перевооружаем, обучаем и, когда немцы на нас в следующем году нападут, даём шанс поучаствовать в освобождении Турции от фашистов. Не всё ж только бойцам РККА на чужой-то земле свои головы класть! Армян, понятно, на операцию не брать, оставлять в казармах. Эвакуация — в закрытых вагонах. То есть мы, в обмен на землю, даём туркам жизнь и шанс реванша. А дальше, сохранять ли турецкое правительство, отнимать ли золотой запас — тут уж я не советчик. Главное, что при фиктивной советско-турецкой войне, крови будет меньше всего. Вместо того, чтоб иметь во врагах и турок, и армян, завоёвываем их расположение. Вдобавок, лишаем немцев формальной победы. Если Инёню капитулирует перед нами, то с немцами дела вести будет уже некому. Мирный договор не подписать.
— Это слишком сложно, — запротестовал Микоян. — К тому же, как я говорил, резервов продовольствия, кормить этих нахлебников, у нас нет. Или в следующем году придётся от экспорта хлеба отказаться полностью.
— В следующем году будет война! Экспорт хлеба прекратится автоматически!
— Это ещё хуже, потому, что продовольственные запасы, когда армия заберёт рабочие руки, будут меньше пополняться.
— Запасы будут, — возразил Сталин. — Выездная комиссия ВАСХНИЛ под руководством товарища Лысенко в течение этого года проводила опыты по выращиванию различных сельскохозяйственных растений по подсечно-огневой системе в климатической зоне затопления будущего Западно-Сибирского моря. Для посевов отбирались лучшие сорта, культивируемые в Вологодской, Архангельской областях, в Карелии и Сибири. Очень хорошие результаты на подсеке, особенно на осушенном болоте, дал ячмень. Урожайность на опытных участках просто невероятная. До 50 центнеров с гектара. Но, учитывая, что под сплошные посевы лучшие земли выбираться не будут, то, в первый год после сжигания леса, следует рассчитывать на более скромные показатели, в среднем, 30 центнеров с гектара. Рожь посеяли пополам с ячменём и оставили под зиму. По весне посмотрим результат. Но, судя по всходам, он обещает быть хорошим. Таким образом, план использования земель под предназначенными к сведению лесами на период строительства Андринской плотины, можно считать подтверждённым. Его реализация даст нам резкий прирост производства зерна овса, ячменя, ржи в течение ближайших десяти лет, пока эту землю не затопит вода. Срубить весь лес по Оби и вывезти мы никак не успеем, а подсечь и сжечь с толком — сможем. Степень механизации этих работ минимальная, только для быстрой уборки потребуется мобилизовать трактора, транспорт. В остальном, рабочую силу обеспечит Управление лагерей НКВД.
— Уж теперь-то вообще не известно, когда вода затопит, раз Гитлер на нас в следующем году напасть собрался, — вздохнул Киров. — И чего ему не живётся спокойно? Ведь, паскудник, со всеми уже передрался! Осталось только японцам войну объявить!
— Нет, на японцев он не полезет, — возразил Молотов. — СССР и, после расчистки Суэцкого канала и захвата Адена и Сокотры, Япония — единственные источники стратегического никеля. Без нас у него остаётся единственный вариант.
— Какие есть ещё мнения по турецкому вопросу? — вернул совещание в русло главной повестки Сталин.
— Я отзываю своё предложение по депортации армян, — сказал Берия, спровоцировав вздох облегчения со стороны Микояна. — Война с Турцией, безразлично, с согласия Инёню или против его воли, кажется, предпочтительнее. Не страдают наши, советские, граждане и мы обретаем почву для действенной контрагитации.
— Ещё варианты? — спросил Предсовнаркома. — Нет? Тогда, товарищи, все свободны. Кроме товарищей Кирова и Молотова.
Мы, гурьбой, вышли из кабинета и приёмной, где всё так же понуро сидел Исмет Инёню. Дальше — кто куда, но я увязался за Берией.
