— Чёрт знает что! Значит, если мы будем соблюдать нейтралитет, то армяне всё равно на ту сторону смотреть будут? А если решим помочь туркам, как того просит Исмет Инёню, самое малое — устроят бучу? И всё равно не дадут этой помощи дойти до адресата? А по большому счёту, всей республикой к немцам перебегут?
— Предлагаю выселить всех армян из ЗСФСР и депортировать их во внутренние районы Союза, создав новую армянскую автономию в рамках проекта «Новой Европы», — ледяным тоном предложил Берия. — Такой план моим наркоматом разработан, может быть реализован в течение зимы, но потребует привлечения армейских частей.
— Вы с ума сошли?! — взвился Микоян. — Оставить более миллиона человек без средств к существованию! Кто будет их кормить? А кто будет кормить турок, которые тут же попрут через границу?! Как нарком внешней и внутренней торговли, заявляю, что резервов продовольствия на два — два с половиной миллиона человек в СССР нет!
— Резервы есть! — резко возразил Берия. — В крайнем случае, возьмём хлеб из стратегического запаса.
— Проблему «Великой Армении» это никак не решит, — спокойно заметил ветеран-маршал Шапошников.
— Что вы имеете в виду, Борис Михайлович? — заинтересовавшись, спросил Сталин.
— Мы, кажется, глядя только на внутриполитический аспект, упускаем внешнюю политику и военную стратегию. Зачем немцы вообще полезли в Турцию? В рамках борьбы с Англией эта операция не просто бессмысленна, она вредна. Поскольку отвлекла силы. Что было бы, если бы Гитлер использовал их в десанте в Британию? Возможно, имея больше самолётов, больше барж, больше войск, ему бы удалось не только зацепиться, но и вообще закончить войну. Не хочу ничего умозрительно утверждать, но было бы крайне интересно узнать содержание германо-турецких отношений перед нападением.
— В чём же дело? — усмехнулся в усы Сталин. — Давайте спросим! Товарищ Поскрёбышев, попросите господина Инёню войти, — сказал он, подняв с аппарата трубку.
Иосифу Виссарионовичу, несмотря на всю серьёзность стоящих перед ним и всем СССР проблем, явно доставляла удовольствие ситуация, когда президент Турции вынужден был смиренно ждать, когда он понадобится «товарищам». Политика политикой, но хоть так отыграться за мятеж в Грузии, шантаж с «Александром Невским», за поборы с караванов, следующих в Испанию, за многое, многое другое, было просто по-человечески приятно. Ведь это СССР в 20-м году, фактически, спас кемалистов, признав их, вооружив и став их союзником. А чем отплатили турки? Вот пусть теперь, когда жареный петух вовсю клюёт пятую точку, до конца прочувствуют, что с СССР надо было дружить!
Президент Турции вошёл, остановился, подойдя к столу. Сталин задал через переводчика вопрос. Исмет Инёню немного помолчал, а потом выдал короткую фразу.
— Берлин предложил правительству Турецкой республики заключить военный союз против СССР. Правительство Турции отказалось, — толмач говорил, на ходу переводя с турецкого на дипломатический, немного дольше, нежели глава государства.
— Какие цели ставились перед желаемым немцами союзом? — прямо спросил Шапошников.
— Мы должны были пропустить дивизии Вермахта через свою территорию и выделить войска, — переводчик тут запнулся, слушая Инёню, но дальше говорил практически синхронно. — Для войны против России! Но мы, соблюдая подписанные договоры между нашими странами, отказались. Это и послужило причиной для нападения.
Я, сидя, как всегда, в конце стола, находился прямо рядом с турками и не утерпел:
— Господин президент может подтвердить свои слова документально?
— К сожалению, при эвакуации правительства из Анкары, архивы, в том числе архив министерства иностранных дел, пришлось сжечь, — последовал турецкий ответ.
— Значит, мы так и не узнаем, сколько самолётов, танков, орудий Генштаб Турции считал необходимым вытянуть из Гитлера для нападения на СССР? — спросил я с видимым сожалением, нарочито переглянувшись с Шапошниковым.
Инёню, услышав перевод, вздрогнул, но быстро взял себя в руки, резко бросив короткую фразу.
— Господин президент не понимает, что вы имеете в виду, — сказал переводчик.
— Жаль, — вздохнул я. — Переведите господину президенту, что Советское правительство не может принимать каких-либо решений, не имея всей необходимой информации. На её уточнение у нас уйдёт от двух до трёх месяцев. Надеюсь, господин президент имеет время ждать?
— Как вы не понимаете! — на этот раз оба турка, и президент, и переводчик, забыв дипломатический этикет и всякое чванство, затараторили в оба-два голоса, интенсивно жестикулируя руками. — Убьют нас — вы будете следующие! Мы не просим войск, не просим воевать с немцами, но дайте нам хотя бы патроны и еду! Турецкая армия — единственная сила, которая защищает сейчас Россию. Не станет её — немцы тут же ударят по вам!
— СССР не нуждается в ваших защитниках, господин президент. Тем более тех, кто в любой момент готов продать и ударить в спину. СССР в состоянии защитить себя сам, — медленно, ледяным тоном, вынес я своё суждение. — Будьте так добры, подождите в приёмной.
