— Не понимаю, товарищ Сталин, почему внутренний вопрос НКО, тем более, закрытый ещё в декабре, вдруг вновь ставится на военно-хозяйственном совещании, — с трудом удерживаясь от откровенного ворчания, заявил я в ответ. — Приказ мой о распределении новобранцев после карантина в бригады никто не отменил. Значит, аргументы мои весомые. А вот у недовольных моим приказом таких аргументов не нашлось. Если надо — могу ещё раз повторить. ГАБТУ провело с райвоенкоматами огромную работу по подготовке мобилизации ремонтных частей. На каждую должность люди приписаны поимённо. Это всё квалифицированные специалисты, механики, слесаря-сборщики, сварщики и люди ещё многих профессий, работающие сейчас в промышленности. Каждый — доброволец. В том смысле, что мог легко получить бронь и остаться на производстве, но выбрал армию. Заполнить сейчас эти должности 19-летними новобранцами — получить рембаты «на бумаге». Но на деле они свои функции по среднему ремонту выполнять будут не в состоянии. А специалисты со стажем получат по винтовке и в окопы сядут. Пусть только через месяц после объявления мобилизации, но в стрелковых корпусах будут дееспособные рембаты, в танковых корпусах они и так есть. Первый месяц, как нибудь, на бригадных ремротах и армейских АТРБ протянем, благо эвакуационные подразделения у нас на всех уровнях развёрнуты. А отборный личный состав с полным 10-классным средним, или средне-техническим образованием образует оперативный резерв обученных танкистов. Неполных полгода, чтобы освоиться на месте мехвода или наводчика этим юношам хватит. И резерв этот, боюсь, ой как нам пригодится! Поскольку наша танковая броня на большинстве машин, за исключением КВ, не гарантирует уже такую же надёжную защиту от основных противотанковых средств вероятного противника, как ранее. Наши Т-34 и Т-126 будут дырявить. Но железо можно починить быстро, а вот раненых вылечить — совсем другое дело. Понятно, без убитых тоже не обойдётся. Значит нужны сменные экипажи. И они у нас будут. Если, конечно, не будем торопиться с увольнением в запас весеннего призыва 40-го года.
— Возможно, товарищ Любимов, — не стал упираться Сталин, поимая, что я прав. — Но вы не посчитали нужным заблаговременно доложить о своём решении ни наркому обороны, ни начальнику генерального штаба, ни начальнику организационно-мобилизационного управления, поставив их перед фактом, когда приказ уже ушёл в войска.
— Нарком обороны, товарищ маршал Тимошенко, как вышестоящий начальник приказ мой не отменил! — казалось, перевёл я стрелки, но, по сути, стал обострять, рассчитывая разделаться с досадной, неприятной проблемой раз и навсегда. — Я далёк от мысли, что товарищ маршал просто побоялся взять на себя личную ответственность за танковые войска, значит, считает мой приказ правильным. Если же Совнарком сомневается в этом, не доверяет ни мне, ни маршалу Тимошенко, то почему мы до сих пор на своих должностях?
— Совнарком не ставит вопрос таким образом… — начал было Сталин, которому этот разговор, видимо, тоже был внутренне неприятен.
