Зато на ремонтной базе были сконцентрированы десятки небоеготовых машин. Тут же были и групповые склады топлива, боеприпасов и продовольствия и распоряжавшийся ими штаб тыла группы. И все это при малочисленных тыловых и ремонтных подразделениях, личного состава которых попросту не хватало, чтобы все замаскировать и укрыть. Для меня же эта тема превратилась уже в идею фикс из-за понимания, что либо я добьюсь автоматического выполнения стандартных мероприятий, либо японцы воспользуются «приглашением» и мы придем к тому же самому, но понеся потери. Что поделать, обычай у нас такой, вообще делать что-либо только после волшебного пенделя со стороны начальства или того хуже — врага. Причем, начальник будет считаться самодуром вплоть до того момента, пока не придет подтверждение из «второй инстанции».
На ловца, в соответствии с народной приметой, и зверь. Стоило только впомнить о Прачике, как он появился в столовой во главе группы командиров с нашивками технического состава, бурно и весело что-то обсуждавших на ходу.
— Товарищ военинженер первого ранга, присаживайтесь, разговор есть, — пригласил я его занять место за столом напротив. Прачик, заметив меня, будто запнулся на ходу, но отказываться не рискнул, сопровождающие же замешкались.
— А вы, товарищи командиры, пока мне не нужны, дайте поговорить по душам в неслужебной обстановке, — разрешил я их сомнения, бросать или не бросать на съедение чекисту своего начальника. Зампотех авиагруппы сел молча на лавку, остальные «чумазоиды» отошли чуть дальше и тоже заняли места за столом, изредка хмуро поглядывая в мою сторону. Веселье у них как рукой сняло.
— Претензии, скажем пока так, у меня к вам, товарищ военинженер первого ранга. И их много. Почему столько машин здесь скопилось? Стоят в куче прямо в степи! Ждете японского налета, который вас от забот по ремонту авиатехники избавит?
— Так бои же идут! Поврежденных машин много, восстанавливать не успеваем, работая не только от зари до зари, но и ночью! Какой смысл рыть капониры для них, если сегодня-завтра обратно в полки отправим? Да и нет у меня лишних рук.
— Кажется, со вчерашнего дня самолетов на площадке больше стало? Не вижу, чтобы вы их отправляли.
— Так говорю же, не покладая рук работаем! Но японцы, к сожалению, ломать успевают быстрее.
— Это очевидная мысль. Но я вам другую очевидную мысль выскажу. Как заместитель по технической части командира авиагруппы вы полностью упустили планирование порядка ремонта, чем создали скученность на центральной базе, которой может воспользоваться враг. И если это случится, то мои добрые, можно сказать, соседские замечания, могут превратиться в дело, главным обвиняемым в котором будете вы. Это не угроза, а дружеское предупреждение. У вас что, связи с полками нет? Не можете выяснить характер повреждений и соотнести с пропускной способностью базы? Пусть битые самолеты остаются в полках до тех пор, пока вы ими не сможете заняться. Ведь вы как главный врач в медсанбате, только тот спасает в первую очередь «тяжелых», а вам наоборот выгоднее менее серьезные повреждения исправить, чтобы быстрее машины ввести в строй. И большого количества капониров рыть не придется, и работать будете эффективнее, разве нет? А вы чем занимаетесь? Вон, у вас масло в руки въелось, самолично в моторах копаетесь? Думаете в этом ваша задача? Вы командир и обязаны организовать работу, а не гайки крутить!
Возразить Прачику было нечего и он молча жевал, уже не пытаясь оправдываться. Я же, подождав, пока боец-официант поставит перед военинженером обед и отойдет, сменил тему.
— Товарищ военинженер первого ранга, скажите пожалуйста, что за ненормальная ситуация сложилась с бортовыми радиостанциями? До меня дошли слухи, что некоторые несознательные товарищи их вовсе снимают с самолетов.
— Бесполезный груз эти радиостанции, — хмуро заявил зампотех. — Треск и шипение одно в шлемофоне из-за помех от мотора, вот и снимают.
— А вы, стало быть, со стороны наблюдаете, не пытаясь разобраться в причинах и наладить связь?
— А я тут причем? Радиостанциями начальник связи заведует, вот пусть он их и налаживает.
— Но вы же сказали, что причина в моторе, а это ваше хозяйство. К тому же, на машинах с дизелями радиостанции работают нормально.
— Ну да, работают! — со злостью зампотех авиагруппы бросил ложку в тарелку, забрызгав супом стол. — Они и на И-16 работают, но по-разному и не на всех! Только нет у меня сейчас времени на это! Да и электриков всего пятеро, тут уж не до жиру, лишь бы мотор и приборы работали!
— Радиостанция, товарищ Прачик, ничуть не менее важна, чем пулеметы, — ответил я ровно, гася вспышку гнева собеседника, и без меня задерганного свалившейся на него войной. — И комплектуют ею самолеты, тратя народные средства, не из пустой прихоти. В мои же обязанности входит следить за тем, чтобы вверенное войскам оружие использовалось на сто процентов своих возможностей и не допускать вредительства и саботажа. Вы меня понимаете? Догадываетесь, кто первый под трибунал пойдет?
