— Ну, Хошино из «Танковой школы», — пояснил сын. — Один в один!
Несмотря на то, что переговаривались они тихим шёпотом, к тому же на японском, девица не только услышала, но и прекрасно поняла. Поскольку внезапно обернулась и, ткнув в Широ пальцем, торжествующе прокомментировала:
— Вот! Детёныш понимает! Не то, что ты! — последнее адресовалось господину Рокину.
— Я тоже понимаю, — с кислой миной отозвался тот. — Что тебе делать нечего, а потому фигнёй страдаешь.
— Сам ты фигня! — возмущённо упёрла руки в бока девица. — Это искусство! Вхождение в образ!
— Не верю, — буркнул господин Рокин, оборачиваясь и подавая руку Риоко. — Сатоши-сан, прошу.
— Ой, ой, ой, тоже мне, Станиславский, — девица демонстративно надулась.
— Немирович-Данченко, блин, — поморщился господин Рокин. — Акаси, ну может, хватит уже? Давай всё-таки побыстрее с медосмотром закончим, а то нам ещё до острова добираться.
Высокомерно фыркнув, девица на секунду задумалась, пробормотала что-то невнятное про зачётную шестнадцатую серию и предвкушающе сверкнула глазами:
— Ладно, пусть будет медосмотр!
В следующую секунду по её телу пробежала световая волна и комбинезон автомеханика превратился в медицинскую пижаму светло-салатового оттенка.
Риоко едва не икнула от неожиданности, господин Рокин беззвучно застонал.
Девица же взмахнула рукой, создавая прямо из воздуха зеркало, старательно перед ним покрутилась, разгладила пижаму, нахмурилась, пробормотав: «Чего-то не хватает»… картинно хлопнула себя ладонью по лбу и вытащила из воздуха стетоскоп, повесив себе на шею. После чего ещё раз крутнулась перед зеркалом, довольно кивнув:
— Вот, теперь аутентично!
— Акаси… — с какой-то безнадёжностью в голосе начал господин Рокин.
— Спокойно, — остановила его девица, — сейчас всё будет.
Из выходящего на площадку тоннеля донёсся гул и через минуту к самолёту подкатил электромобильчик. Небольшой, почти игрушечный, очень похожий на те, что используют в гольф-клубах.
— Последний штрих, — девица щёлкнула пальцами, и электромобильчик сменил цвет с серого на снежно-белый, украсившись бегущей вдоль борта красной полосой и крупной надписью «AMBULANCE» на капоте.
Во все глаза наблюдавшая за этими перевоплощениями Риоко невольно сглотнула ставшую вдруг вязкой слюну, только теперь начав понимать, что господин Рокин ничуть не шутил и не преувеличивал. Эта бесцеремонная косплейщица, способная одним лишь движением руки изменять предметы, действительно пугала. Потому что окружающий мир был для неё просто игрушкой, из которой, как из пластилина, можно лепить всё, что захочется.
— Мам, мам… — подавшийся вперёд Широ едва не свалился с сидения, так же во все глаза таращась на устроенное девицей представление. Правда, не испуганно, а по-прежнему восторженно. — Здесь что, настоящее кино снимают? А мы будем участвовать? А почему говорят на английском? А если я его не знаю, меня возьмут? А съёмочная группа где? Или это шоу со скрытой камерой?
— Да. То есть, нет, то есть… — Риоко, запутавшись, тряхнула головой, приводя мысли в хоть какое-то подобие порядка. — Сынок, я тебе потом объясню, ладно?
— Ну… ладно, — протянул Широ, крутя головой, видимо в попытках отыскать скрытые камеры.
Тем временем неугомонная девица попыталась нацепить на господина Рокина повязку с красным крестом, затем хирургическую маску, затем белый халат… А затем господин Рокин перешёл на русский, выдав длинную и малопонятную фразу, на что девица демонстративно поджала губы, фыркнув:
— Фу таким быть!
— Я с тобой скоро и не таким стану! — рыкнул господин Рокин раздражённо. — Акаси, ты долго мне ещё тут нервы мотать будешь?
— Шесть минут тридцать две секунды, — отрапортовала девица с готовностью.
— Чего?! — господин Рокин, кажется, поперхнулся.
— Так всё равно же ждать бы пришлось, — девица невинно захлопала ресницами. — Мне ведь сканер настроить надо. А так веселее.
— Кому? — выдохнул господин Рокин сквозь зубы.
— Что «кому»? — изобразила непонимание девица.
— Веселее кому?
— Мне.
Господин Рокин открыл рот, с полминуты так постоял, закрыл, смерил девицу задумчивым взглядом и внезапно поинтересовался:
— Акаси, знаешь главный вклад России в мировую цивилизацию?
— М-мм… — явно сбитая с толку подобным вопросом, девица прикусила губу, чуть неуверенно протянув: — Концепция всеобщего равенства, независимо от индивидуальных характеристик?
— Нет, есть куда более весомый.
— Это какой?
— Ремень солдатский кожаный, образца 1938 года.
Растерянно моргнув, девица на секунду замерла, словно к чему-то прислушиваясь… отмерев, крутнулась на каблуках, с самым независимым видом зашагав к электромобильчику. Уже на ходу возмущённо бросила:
— Ну и долго ты там стоять собрался? Время же идёт! Поехали!
— Инга… — махнул господин Рокин сопровождавшей его девочке, которая за всё это время, кажется, даже не пошевелилась. И вот тут Риоко испугалась по-настоящему. Потому что обернувшаяся девица на мгновение скинула дурашливую маску, из-под которой выглянуло нечто чуждое, словно бы не-живое, и бесстрастно, с какими-то механическими нотками отрубила:
— А эта пусть здесь сидит.
