Ещё минут десять послушав язвительно-гневные комментарии Акаси, я понял, что смертельно устал. Устал от безумного графика (ибо туманницам что день, что ночь — всё едино), устал от разговоров и уговоров, устал от попыток объяснить и попыток понять, устал… короче, устал жить на «минном поле», когда любое мимоходом брошенное слово или машинально выданная шутка могут привести к самым непредсказуемым последствиям.
— Акаси, у тебя самолёт есть?
— Самолёт? — распекавшая меня ремонтница запнулась на полуслове. — Нет. Зачем мне?
— А на складе рембазы?
— На складе есть.
— Запиши на меня.
Так, теперь нужен пилот…
— Катори? Здравствуй ещё раз. Можно тебя попросить… Подбросишь по координатам… Нет, самой идти не надо, я самолёт возьму, на нём. Что? Потом себе его оставить? А зачем… Ах, у флагмана есть… Тогда, конечно, оставь.
Ну что я, в самом-то деле, не могу красивой девушке самолёт подарить?
***
— Ви-и-иктор! — стоило выпрыгнуть из самолёта, как радостно вопящая Макие налетела на меня, едва не сбив с ног.
— У-уу, да ты подросла, как посмотрю, — подхватив восторженно взвизгнувшую девочку подмышками, я закружил её вокруг себя.
— Да-а! Я больша-ая!
— И совсем взрослая!
— И взросла-ая!
Рассмеявшись, я аккуратно поставил девочку на ноги и повернулся к наблюдающей за нами Киришиме:
— Здравствуй. Как вы тут?
— Хорошо, — фыркнула туманница независимо.
Выглядела она действительно неплохо — синие джинсы, белая блузка, постриженные под каре тёмные волосы и дерзкий прищур аквамариновых глаз. Пацанка. Только уже не девчонка, а вполне себе девушка.
Да и Макие наконец ожила — исчезла из взгляда хмурая настороженность, пропала насупленная морщинка между бровей, губы больше не кривятся в какой-то «понимающей» гримасе… просто ребёнок — радостный и довольный.
— Виктор, ты чего? — подёргала меня за руку Макие.
— Всё нормально, — я с кривоватой улыбкой покачал головой.
Не рассказывать же девочке про возникшее на секунду желание связаться с лолитами и выдать им адреса курировавших её чиновников. Чтобы навестили, поблагодарили, шею крепко пожали… Нет, ну как же надо было довести ребенка, чтобы счастливым и свободным он себя чувствовал лишь на безлюдном острове в компании двух кораблей Тумана. Ур-роды!
Встряхнувшись, я похлопал себя по животу, нарочито жалобно протянув:
— Слушай, а пожевать у вас не найдётся? А то позавтракать не успел.
— Бутерброды! — ухватив за руки меня с Киришимой, Макие целеустремлённо поволокла нас вглубь острова к виднеющемуся среди деревьев домику. Классическому такому, в японском стиле — островерхий, одноэтажный, с окнами во всю стену…
Вот только внешне серьёзный и солидный, внутри этот дом оказался каким угодно, но не жилым — по углам распиханы непонятные агрегаты, стены исписаны формулами и уравнениями, на полу сложены стопки книг, журналов, распечаток… и всё это вперемежку с мягкими игрушками, комиксами и настольными играми. Убежище безумного гения, короче. Разве что чистота везде идеальная — ни пылинки, ни соринки.
Нет, я понимаю, что тут как раз гений и живёт, но… это же дурдом какой-то!
Оставив меня удивлённо вертеть головой посреди кухни-гостиной, Макие с воплем «Кумо!» умчалась куда-то в глубину дома и через пару минут вернулась, прижимая к груди механического паука размером с тазик — малого корабельного сервис-бота.
Паучина, кстати, к подобному способу транспортировки явно уже привык, и потому лишь покорно болтался в руках девочки, не делая никаких попыток освободиться.
— Макие, он что, сам ходить не может? — поинтересовался я, удивлённо косясь на Киришиму (судя по светло-зелёному сигилу на головном сегменте, данный экземпляр был из её ремонтно-восстановительной группы).
— Может, конечно, — пропыхтела девочка, опуская бота на столешницу, — но я же ему лапы вымыла.
Бот действительно, оставляя за собой мокрые следы, процокал по столу, снял с крючка кухонное полотенце и принялся вытирать все свои восемь лап — поочерёдно, одну за другой.
— Кумо, нам три бутерброда! — сделала ему заказ Макие.
Что-то недовольно прогудев, восьмилапый закинул полотенце себе на панцирь, добежал до холодильника, стремительно — только конечности замелькали — соорудил три бутерброда и, выложив их на тарелку, брякнул посуду на стол, типа, садитесь жрать, пожалуйста.
— А чай или кофе найдётся?
— Вон же! — Макие указала на стоящий у стены кофейный автомат. Уличный кофейный автомат. С кучей наклеек, где можно было выбрать вид кофе. И с прорезью для монет.
— Э-ээ… — я машинально похлопал себя по карманам. — А у меня денег нет.
С заговорщицким видом блеснув глазами, Макие подбежала к автомату…
— Тебе какой?
— Обычный, со сливками.
Девочка нажала на кнопку под одной из наклеек, а затем, примерившись, ловко пнула боковую стенку. Автомат зажужжал, забулькал, и в окне выдачи появился картонный стаканчик, над которым курился пар.
— Вот! — безмерно довольная, девочка выудила стаканчик, торжественно вручив его мне.
Я лишь головой покачал:
— Дай угадаю: эту шайтан-машину тебе Акаси сделала?
— Ага!
— Хм… — ну, понятно, в кино же уличные автоматы исключительно с пинка работают.
