– Теперь их можно победить! – прокричала Злата и, выхватив из ножен Бронимира меч, атаковала, разорвав хранящую её и Бронимира ворожбу, ближайшего к ней слугу Перуна. Чёрные трещины, побежавшие по телу сияющего мужа, опалённого дыханием ветра Мора, от выпада царевны налились ещё большей тьмой и, разлившись по воину, раскололи его на льдинки, что, пав на палубу, искрами вознеслись в небеса.
Поморы последовали примеру царевны: сварогины атаковали мечами сияющих навий, и наполненные силой громовых стрел воины рассыпались, и искры льда поднимались во тьму. Но ветра Смерти губили не только оживших молний: как ни старался ветер Неяви щадить людей, его ледяное дыхание сковывало живых, и только отчаянная битва не позволяла детям Сварога погибнуть от холода.
Ветра Неяви летали над кораблями, губя воинов, созданных из громовых стрел, и моря людей.
– Царевна! – крикнул Бронимир. Злата оглянулась: князь пятился назад, уворачиваясь от выпадов сияющего оружия ожившей молнии, по телу которой уже бежали чёрные трещины. Злата замахнулась на слугу Громовержца мечом, но спину пронзило ледяное касание, что едва не выбило дух. Из последних сил царевна обернулась: наполненные лиловым светом глаза витязя Перуна были слишком близко. Превозмогая сковывающий холод, сжимая обеими руками меч, Злата с криком вонзила оружие во врага. Ослепительный свет застил глаза, когда сияющий витязь тысячью льдинок рухнул к ногам неподвижной царевны.
– Злата! – ахнул Миодраг, сражаясь с воинами Громовержца силой своих Слов. Царевна, сделавшись бледной как снег, замерла с протянутым мечом.
Бронимир продолжал пятиться назад, когда окаменела Злата. Князь, подавив невольный ужас (пала Наместница Полоза!), едва увернувшись от очередного выпада нави, обежал сияющего витязя и, шагнув к замершей Злате, взял из её рук меч. В глазах царевны плескалась граничащая с отчаянием злость, и Бронимир понял, что царевна жива.
Не говоря Злате ни слова, Бронимир, превозмогая холод ветра Неяви, атаковал вновь обернувшегося на него громового витязя, и слуга Перуна рассыпался в прах.
Не в силах пошевелиться, Злата сквозь злость, обуявшую дух, смотрела на то, как сварогины сражаются с воинами Перуна, борясь с холодом Неяви. Миодраг шептал Слова, которые серебряным узором опутывали его врагов; Бронимир и другие мужи разрубали громовых витязей мечами. Синюю мглу освещали искры оскольков льда, на которые рассыпались поверженные слуги Громовержца. Искры возносились в небо, и Злате чудилось, будто с палубы «Благосвета» и других кораблей идёт снег. Скованная ворожбой царевна не заметила, как от воцарившегося холода её платье заледенело.
Ветер Неяви крепчал, кружил вокруг воинов Перуна, и созданные из молний витязи, покрываясь чёрными трещинами, обращались в прах. Но чем меньше оставалось сияющих воинов, тем темнее становилось: в наступившей среди белого дня ночи мир освещали только лиловые молнии, хранящие границу Океана Блуждающих Льдов.
И вдруг ослепительный свет прорезал сгустившуюся мглу, и бытие расколол оглушительный гром: начавшись с утробного подводного клокотания, рокот разразился душераздирающим аккордом. Слово Мора, данное ветру Неяви, оглушило людей. Мощный гром рокочущей волной прокатился по кораблям, отозвавшись в груди дрожью, и пала ворожба, превратившая сварогинов в живые изваяния. Но Слово ветра Смерти едва не сморило людей холодом: как бы ни слушали ветра Неяви своего нового Повелителя, их природа была губительна для людей.
Ослеплённая светом и оглушённая громом, Злата не поняла, что ворожба, сковавшая её, пала. Продолжая по-прежнему стоять, позабыв себя, царевна смотрела на разворачивающееся вокруг неё действо.
Чёрный туман ветра Неяви, опустившись с кораблей на воду, собирался вокруг молний, что протянулись с небес, стеной храня воды Океана Блуждающих Льдов. Туман, шипя, наползал на молнии, поглощая их свет и оттого наполняясь бо́льшей тьмой. Плотные нависшие над флотом тучи ощетинились синими разрядами. Чёрный стелящийся над морем туман, обратившись в птиц, метнулся к небесам. Молнии из туч протянулись к птицам, но громовые стрелы не причинили вреда посланницам Неяви, защищавшим суда детей Сварога.
Гром разбудил затихшее море, и оно, пенясь от недовольства, в гневе подняло волны. В свете сверкающих разрядов бушующая вода переливалась, будто наполненный тьмой изумруд. Чем ярче сверкали молнии, тем гуще клубилась тьма, и выше вздымались волны, угрожающе качая суда.
Ещё один раскат грома содрогнул Явь, и волны, воспетые Полозом, поднялись перед ослепительной стеной молний, окатив корабли ледяным дождём. Вода с шипением пала на разряды и, с оглушительным треском расколов несколько из них, опала. Мощные волны со стоном прокатились по морю, едва не погубив корабли.
Птицы Неяви чёрным дымом кружили под наливными тучами, не давая громовым стрелам пасть на суда детей Сварога.
Не успело море успокоиться, как клокочущий глубинный рокот поднял ещё одну волну, что, шипя, обрушилась на молнии, которые ответили ей оглушительным треском.
