Море рокотало, молнии неистово сверкали, разгораясь пожаром, что скрыл все те бреши, которые смог пробить Полоз. Сердце Златы сжалось: она ошиблась! Лютый холод испугал её, и её Дух явил непозволительную слабость! Даже Миодраг это видел, но царевна не могла признаться ему. Теперь из-за её ошибки не только погибнут корабли, но и отец не сможет вернуться в Средний Мир. Полоз говорил о том, что её строптивость когда-нибудь её погубит! Но Злата ничего не могла с собой поделать: в душе царевны полыхал пожар, который возможно потушить только справедливым возмездием. Умереть, не отомстив, было очень страшно. Ради своих родителей царевна была готова на что угодно, даже стать равной Богам. Девушка чувствовала, как предательские слёзы холодят лицо, застывая на леденящем ветру.
– Злата! – вскрик Бронимира вывел царевну из невольного забытья: судно опасно накренялось, и князь, которого не держала ворожба, пал, как и другие сварогины, на покрытую льдом палубу.
Царевна, прошептав Слова, направила на князя ворожбу, приковав его к кораблю. Злата прошептала Слова и для Чернека с Гудиславом (Миодраг спас себя сам), для Зоремира и для всех тех поморов, кому могла помочь.
Море, не выдержав вспоровших его молний, шипя от боли, вздымало волны, ещё больше накреняя корабли, и люди с криками срывались в пенящуюся воду. Свинцовые тучи почти ложились на тёмные облака ветра Неяви, хранившие суда; птицы Мора кружили под облаками, ловя громовые стрелы своими телами.
Стихия грозно выла, набирала мощь; из морских глубин вновь раздался клокочущий рокот Слова Полоза, и море, подняв по велению Его Слова сверкающие воды, обрушило их на хранящие Океан Блуждающих Льдов молнии. От удара воды о стену лилового огня содрогнулась земля, и огненные искры взметнулись до небес под раскат неистового грома. Вода, на мгновение застыв, с грохотом опала в море, перевернув один из кораблей.
Поднявшийся ветер рвал ветрила оставшихся судов. Бронимир, вцепившись в заледенелый пол, с ужасом смотрел на происходящее. Злата, дрожа от холода, не могла вымолвить и слова.
Море бесновалось, молнии отвечали ему шипением и треском: чем выше поднимались волны, тем ярче разгорался огонь. Море рокотало Полозовым гласом, а Перун высекал из туч лиловые разряды. Но ни огонь, ни вода не желали уступать друг другу. Стихии, слившись в вечной борьбе, обернулись Вихрем: на границе миров из бурлящих волн явился сияющий столп огня и воды, что взметнулся до небес и, собрав своей силой молнии, закружил их внутри себя в ледяном гневе.
– Полоз всемогущий… – прошептал Миодраг, глядя на явившегося монстра.
Вихрь, порождение борьбы стихий, рокоча, набирал мощь: братья, Перун и Полоз, позабыли себя в войне друг с другом. Вихрь поднимал всё больше волн, кружась в ослепительном танце. Внутри изумрудной воды сверкали молнии, и в их отсветах виделись наполненные светом глаза ожившего стража.
Царевна, с трудом совладав с собой, обратилась к ветру Неяви, парящему над кораблями. Но ветер, посланный её отцом, не ответил ей. Птицы из последних сил сдерживали летящие на суда громовые стрелы.
Злата вновь перевела взгляд на «Благосвет»: корабль накренялся на другой бок – ещё немного, и ветрила, что по её приказу подняли поморы, лягут на воду. Ужас льдом обуял царевну: вихрь, рокоча и разрастаясь, угрожающе двигался на суда. Один корабль уже пошёл ко дну. Если погибнут остальные… Злата помнила, что некоторые суда должны отправиться к Мору, дабы флагман достиг Мёртвых Земель. Но их должен был забрать ветер Неяви, а не море… Или…
Злата сквозь слёзы видела, как стихия увлекла ко дну ещё один корабль, и Полоз не помог ему удержаться на плаву.
– Это конец, – в отчаянии прошептала царевна.
– Никогда не говорите так! – ветер донёс слова Бронимира, и царевна обернулась на князя, что сидел на палубе, прикованный к кораблю ворожбой. Вода застилала мир, но даже сквозь паутину волос, опутавших лицо, Злата различила глаза Бронимира. И в них впервые не было ненависти.
– Я виновата в том: я приказала открыть огонь и этим разбудила Вихря, – вздёрнув подбородок, ответила царевна. Злата смахнула слёзы, не обращая внимания на то, что «Благосвет» почти коснулся ветрилом воды. – И по моей вине мы все погибнем. Свои ошибки нужно признавать.
Бронимир не успел ответить Злате: нечеловеческий толчок из-под воды сотряс «Благосвет», и корабль, простонав, всплыл. Ещё раз качнувшись, «Благосвет» выровнял своё положение. Море, рыча, вспенилось рядом с флагманом, и Горыч, рассекая волны, поплыл в сторону Вихря.
– Горыч! – с радостным отчаянием воскликнула царевна. Она догадалась, что нужно делать.
