Злата, пристально смотря на змея, закрыла глаза и зашептала, обращаясь к Горычу – в нём одном была надежда на спасение. Змей ответил царевне и открыл её свой разум: дух Златы обдало льдом, и она увидела мир глазами Морского Царя. Холод сменился жаром, ледяная стихия расступалась перед мощным телом, а дух наполнила Сила, бравшая своё начало из первобытной злобы, вечно таящейся в душе Горыча. Злата, ощутив могучее тело змея как своё, направилась к ослепительному Вихрю, что неумолимо двигался на флот. Царевна чувствовала сияющую силу Вихря – мощную силу, рождённую в вечной борьбе воды и огня. С рёвом замахнувшись на сияющего исполина, Горыч, следуя велению Златы, прорвал бушующую воду. С громоподобным треском молнии внутри Вихря ощетинились разрядами, и Горыча отбросило назад. Вызванная падением зверя волна едва не потопила корабли. Мир перед глазами Златы на мгновение застила тьма, но царевна, совладав с собой, вновь направила Горыча на Вихрь.
Прикованный к палубе Бронимир не мог пошевелиться: как и те сварогины, что остались живы благодаря Слову Златы, он смотрел на то, как Горыч, вздымая волны, отчаянно сражается с ослепительным Вихрем. Сияющий столп отбрасывал змея вновь и вновь, но Злата не позволяла Морскому Царю отступить.
Поражённый происходящим Миодраг не моргая смотрел на Злату: царевна, приворожённая к палубе собственными Словами, неподвижно стояла. Её руки, покрытые инеем, висли плетьми, голова была опущена, а длинные заледенелые волосы облепили покрытое снежной коркой платье, сделав похожей на русалку. Но Миодраг тут же отогнал нелепую мысль: Горыч вновь атаковал Вихрь, следуя велению Слова Златы. Даже Агния не могла заставить Горыча поступать против воли. Какую же силу носит в себе царевна?
Трёхглавый, казалось, не чувствовал боли от разрядов, которыми защищался Вихрь. Морской Царь вновь и вновь атаковал Вихря, пока сияющий исполин не подвинулся назад.
Ветер Неяви, что кружил над судами и уже почти насмерть заморозил детей Сварога, обратил свой взор на борьбу Морского Царя и Вихря. Чёрные Птицы, метнувшись с небес, пронеслись над судами, сковав их смертным льдом и, шипя, окружили Вихрь.
Громовые стрелы пали на суда, но замёрзшие сварогины и так были неподвижны.
Злату всецело захватила битва: царевна не ведала ледяного холода, сковавшего тело, она шептала, чувствуя вечный жар Духа мощного Горыча. Бронимир из последних сил старался не уснуть; капитан Чернек, кормщик Гудислав и вперёдсмотрящий Зоремир, прикованные к шканцам Словом Златы, спали мёртвым сном, как и остальные поморы. Холод Смерти, защищая людей от громовых стрел, сморил детей Сварога. Миодраг, сделавшись похожим на ледяную скульптуру, как и Бронимир, из последних сил боролся с мороком.
Злата, почувствовав, что ветер Неяви снова с ней, с ещё большей силой направила Горыча на Вихря.
Под раскаты грома и рокот моря, подгоняемый ветрами Смерти и Словом Златы, Морской Царь вновь атаковал крутящийся Вихрь.
Ветер Неяви налетел на сияющего стража Океана Блуждающих Льдов вместе с могучим трёхглавым змеем. Горыч, ревя, отчаянно вгрызался в Вихрь, ветер Неяви набирал мощь, и сияющий Вихрь ещё больше ощетинивался молниями. Но чем неистовее сверкали молнии, тем отчаяннее дул ветер Смерти, что, как и Морской Царь собрав все свои силы, крутил Вихря.
Тучи, стрелы которых больше не сдерживали птицы Неяви, вновь изрыгнули на суда град из громовых стрел. Но нави не ожили в Свете молний, ибо живых на кораблях не осталось.
Бронимир, не выдержав смертельного холода, закрыл глаза.
Только Миодраг, с трудом произнося согревающие Слова, видел то, как ледяная царевна всё ещё шептала, ведя Горыча на врага. Перед меркнущим взором волхва море, следуя утробному гласу Полоза, вместе с Горычем и ветром Смерти пало на Вихря, и исполин, изрыгнув сноп ослепительного Света, рухнул, и громадная волна накрыла корабли.
«Неужели Полоз не исполнил Слова?» – спросил сам себя Миодраг, но ответа в душе не получил: мир померк в ледяной пучине.
Слуги Ния восстановили после шторма «Благомир», и флагман затонувшего флота Солнцеграда стоял в порту Славина, готовый к отплытию. Ний не позволил отправить бересту о погибших судах, и главнокомандующий морского флота Инагост, как и великий князь Зелёного острова Валерад, подчинился его слову.
Инагост, виня себя за то, что безропотно покорился запутанной пряже Макоши, вместе с Валерадом, его дружинниками и поморами взошёл на борт корабля и принял пост капитана. Семья Валерада осталась на Зелёном острове – княгиня Бажена не пожелала покидать Чернаву, оставшись в тереме с обеими дочерьми. Валерад хотел остаться тоже, но Ний был непреклонен: не Инагост должен предстать перед царём, а князь, кто изволил идти против царского слова.
