Когда йари закрыли глаза, они увидели кружево серебряной Песни, сквозь которое проступали золотые видения человека. Дреф внимательно смотрел на сварогина, вокруг которого кружил золотой узор слов. По испуганному выражению лиц йарей князь понял, что они последовали за Светозаром и Песней – последовали за тридевять земель.
– Вот ты и научился, юный сварогин, внимать Песне Леса, – сам себе шептал Дреф. – Как жаль, что Индрик послал тебя к нам в такое время. Было бы больше времени у нас, ты бы сильным волхвом стал. Как жаль…
Дреф обернулся на Йолк, утопавший в золотых лучах солнца, что пробивалось сквозь кроны деревьев-высовитов. Подвесные мосты и дороги по-прежнему освещали жёлто-зеленые огни; терема всё так же украшали стволы могучих исполинов.
«Мирное время подходит к концу», – печально думал Дреф.
– О! Сын Леса! Приветствую! – Лый, положив на сердце руку, улыбался возвратившемуся сварогину. – Как зовут тебя? – Леший ждал человека в зале йарей – пришёл поздравить с Днём Рождения и, следуя человеческим традициям, принёс в честь Медового Солнца мёд.
– Лес нарёк меня Светозаром, – с поклоном представился человек.
– Что явил тебе Лес? – поинтересовался Лый, с интересом разглядывая сосновый тояг сварогина, на котором сидел чёрный Дрозд. – Индрик провёл тебя из прошлого в грядущее?
– Приходи сегодня на вече после заката солнца, – ответил Светозар Лыю.
– Ты не поведаешь мне видения? – удивился гаркун и обвёл взглядом остальных йарей, что зашли в терем за Светозаром. Ученики князя выглядели чернее тучи. – Что случилось? – нахмурился Лый: он чувствовал волнение детей Леса, но все они скрывали от гракуна думы. Даже человек.
– Я поведаю всем на вече, – сказал сварогин. – Покажу всем видения. А другие йари помогут мне в этом, – Светозар обернулся на кивнувших ему друзей. Айул стоял дальше всех и тяжёлым взором смотрел на человека. – Сейчас у меня мало сил и надобно в трапезную, – обратился Светозар к Лыю и, поклонившись, покинул Зал Йарей.
Лый растерянно посмотрел человеку вслед.
– А что, праздника не будет? – разочарованно спросил он. – Я даже мёд принёс.
– Праздник будет, – вдруг сказал Айул, и все удивлённо на него посмотрели. – Только когда всё закончится. – Елмаган хмуро оглядел леших и покинул терем.
– Да что же это такое?! – раздосадованно прорычал Лый.
Айул, невзирая на наказ Дрефа ждать вече, отправился к князю. Елмаган знал, что в такое время Дреф находится не в тронном зале, а в комнатах своих хором, что так же, как и тронный зал, располагались в главном тереме Живы.
Дойдя до двери, подле которой несли почётный караул гаркуны, Айул ненадолго замер, собираясь с духом. Но елмаган не успел обратиться к стражам, дабы те доложили о его прибытии Дрефу, как князь Йолка сам отворил дверь.
– Ну заходи, коли пришёл, – улыбнулся Дреф, отходя в сторону и позволяя ученику войти. Айул, поблагодарив Учителя, прошёл. Комната, в которой оказался елмаган, была библиотекой, где князь принимал близких ему леших. В дальние княжеские покои вход был закрыт для всех.
Несмотря на то, что в библиотеке Дрефа Айул уже был, елмаган всякий раз, являясь к князю лично, испытывал волнение. Дреф, закрыв двери, вернулся за стол, позади которого стояли оплетённые светящимся мхом шкафы с берестяными книгами. Такие же шкафы располагались и вдоль других стен; к шкафам были прислонены лестницы, по которым маленький князь поднимался за нужной берестой. На потолке красовался особо большой мох, что зеленоватым светом освещал княжескую библиотеку без окон. Стол Дрефа тоже оплетал мох, благодаря жёлтому свету которого повелителю Йолка легче было читать и писать.
– Что привело тебя ко мне? – Дреф указал на стоящую подле стола скамью, и Айул, поклонившись, сел за стол напротив Учителя. Князь Дреф писал за мощным срубленным столом, за которым могли расположиться даже елмаганы – полевик взбирался на высокий стул по лестнице, дабы быть с возможным собеседником на равных. Такое положение смущало елмагана больше, нежели стояние в центре комнаты напротив князя. Айул невольно осмотрел княжеский стол: книги, бересты и писчие перья.
– Ты можешь ещё долго рассматривать убранство моей горницы, – мягко молвил Дреф. – Но разве ты пришёл ко мне, чтобы посмотреть на бересты и книги?
– Я пришёл извиниться, – проговорил Айул, не поднимая глаз. Если бы лешие могли краснеть, он бы залился краской.
– Хм. – Дреф наклонил голову набок, и уши князя опустились. – В чём же твоя провинность передо мной?
– Можно я открою вам думы? – Айул с надеждой посмотрел на маленького князя. Несмотря на то, что Дреф был полевиком, его боялись все елмаганы Йолка.
– Нет уж, – покачал седой головой Дреф. – Давай скажи всё сам.
Айул глубоко вздохнул: подобное ему всегда давалось с трудом. Сложил вместе лапы, потом вновь раскрыл их и положил на стол. Вздохнул ещё раз и, опустив взгляд, робко проговорил:
– Я сомневался в вашем решении сделать йарем человека. Я злился и недолюбливал его. – Айул замолчал и замер.
Дреф рассмеялся, от чего елмаган вздрогнул и опустил уши, но взора не поднял.
